Книга Голое поле, страница 75 – Галина Калинкина

Обе дороги: торговый тракт и «железка» несправедливо обошли Зарайск стороною. Вот и выходило, что конкуренты Рязань, Коломна и Кашира возвышаются, разбег берут, а Зарайск на месте стоит, даже ярмарка поутихла. Рязань – рай. Зарайск – за раем.

У Тулубьевых в Зарайске так заведено испокон веку: самим работать, не ожидая доходов от чужого труда. Чего ждать, тем более что имение, процветавшее при прадеде-помещике, давно малоприбыльно. Прежде конезаводом в Спас-Журавне командовали старшие в роде по мужской линии. Потом невозвратным образом так вышло, что единственным старшим оказался Родион Романович. А конезавод к тому времени захирел и при отце был приготовлен к продаже зарайскому градоначальнику. Себе Тулубьевы оставили с десяток лошадей для хозяйства и с полсотни сьезженных в тройку голов сдали государству. Городское почтовое ведомство за ради Бога взяло в аренду вятских рысаков, надежных, коренастых лошадок с неспотыкающимися ногами. Кто утверждал, что вятская порода от тарпанов^[30] пошла, кто видел в ней клепперов^[31], кто ланшанскую монголку, кто корейскую чеджу – лошадь длинного дня, спаривающуюся с весны до осени. А вятка знай себе бегала, не вникая в споры о своем происхождении.

Матери Родиона, овдовевшей, все больше приходилось ездить из Зарайска в Спас-Журавну, следить не столько за хозяйством, сколько за нанятым со стороны управляющим. Надежды матери на поддержание дела мужа и возрождение имения полностью пролегали в сторону взрослеющего сына. Сын окончил реальное училище, вышедшее из закрытой реальной гимназии. Стремился в университет, но мать недоумевала, усадьба, конюшни как же? Мать Родиона выходила из рода колонновожатых^[32] и была бы рада службе сына в военной сфере. Но ни то, ни другое не складывалось в пасьянс.

В Зарайске и чугунолитейный завод, и прядильная фабрика, и пух-перо-мануфактуру немцы затеяли, и три кирпичных завода Морозов-старообрядец возвел – выбирайте, сударь, раз в берейторах^[33] оставаться не желаете. Понятно, дело молодое, воли хочется, так в городе больше дюжины трактиров, хотя сын и не по той части. Театров нет, но в Натальинском парке при древнем зарайском Кремле устроен кегельбан. Опять же библиотека есть, общество попечительства о народной трезвости открыло. Своя газета выходит, и своя ярмарка имеется, на какую вся Рязань, вся Коломна, вся Кашира прежде съезжались. Чего же бежать? А сын бежал судьбы помещика-провинциала. И оставлял семью не в лучший момент, когда новый управляющий посватался к сестре Родиона. Мать надеялась на уравновешивание сил – сын и зять-чужак, в каком дочь души не чает; при молодом хозяине не станет пришлый шибко в карман класть и добивать хиреющую Журавну. Да видно, одна сторона сильнее желала, ее желание и выгорело: сватовство состоялось. Зимой управляющий получил в жены молоденькую наследницу и оставил за собою должность при бывшем конезаводе. Ну, а сын хозяйский бредил иными прожектами, не видя перспектив разрастись уездному городу без прокладки дорог.

В идею отвести сюда ветку для пассажирских перевозок по Рязанской железной дороге никто из местных толстосумов не верил. Тулубьеву-младшему говаривали, ты пойди поучись да послужи, тогда поглядим. Хорошо в шею не гнали выскочку, поскольку помнили безукоризненную репутацию Тулубьева-старшего и знавали его супругу, как благотворительницу на храм Николая Херсонесского-Корсунского и на школу для девочек из крестьян, где сама супруга и дочь ее преподавали чистописание и арифметику.