Книга Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей, страница 57 – Алексей Варламов, Владимир Березин, Елена Колина, и др.

А вот Варин двоюродный дедушка-дядюшка – совсем другое дело. Он принадлежал к букве “Н”. Наука. Владимир Васильевич Поздняков, профессор Академии общественных наук при ЦК КПСС. Лидия Николаевна, его жена. Жили они вдвоём. С сыном были в вечной ссоре. Он ещё в семьдесят четвёртом году женился на еврейке и уехал в Израиль – и этим сильно подкосил папу: двухтомник его избранных работ выкинули из издательского плана, а самого профессора не выдвинули в члены-корреспонденты Академии наук, хотя всё было уже готово, все важные звонки сделаны, визиты нанесены и обещания получены. И вдруг такой кошмар. Ущерб не только моральный, но и материальный. Членкор АН СССР в 1970-е – это, во-первых, серьёзная руководящая должность: директор НИИ, ректор вуза, главный редактор журнала. А во-вторых, это ежемесячно триста рублей сверх зарплаты, просто так, ни за что, то есть за учёное звание. И всё это – тю-тю. Веская причина проклясть навеки единственного сына, подлеца такого. Об этом Варе рассказала мама, заранее предупредила, чтобы та не задавала никаких вопросов.

Владимир Васильевич был востоковед. На книжной полке в кабинете стоял его главный труд “Антиколониальная борьба народов Юго-Восточной Азии”. Толстая книга в красивой суперобложке. А рядом много брошюр: “Камбоджа борется”, “Бирма не сдаётся”, “Вьетнам и французская агрессия” и даже, представьте себе, “Практическая грамматика индонезийского литературного языка” его авторства. Не так прост был Владимир Васильевич.

Поэтому Варя обижалась, когда мальчики из посёлка звали его “отпетый партийный халтурщик”. Она уже тогда поняла, что ребята повторяют своих мам, пап и дедушек – все кругом коллеги и конкуренты. Она верила, что он настоящий учёный и вообще особенный человек – но вот какой? Как назвать человека, который не только написал целую полку книжек, не только профессор в Академии, но вдобавок интересно рассказывает о тропических лесах, о цветах и зверях, знает сотни сказок Индонезии, Малайзии, Бирмы, Новой Гвинеи. И ещё кучу историй про всяких партизан и повстанцев. Они у него были очень красивые, смелые и благородные. Боролись за свободу своих народов. А голландские колонизаторы – просто звери, хуже зверей.

Варя иногда пересказывала это соседским ребятам. “Типичная партийная пропаганда! – говорили они. – Голландия – цивилизованная европейская страна, а эти чуханы как жили в джунглях, так и живут!” Уже вовсю была перестройка и гласность, можно было смело говорить всё что хочешь. “Сама почитай, что он пишет!” – “А я читала!” – “Ну и зря время тратила!” – “Он всё равно хороший человек!” – “Да ну? Чего же в нём хорошего?” – и все ребята повернулись к ней. Они валялись на пляже, на полоске серого твёрдого песка пополам с травой, на берегу узкой речки. Варя замолчала. Не станешь же рассказывать, как он подолгу с ней разговаривает про умное. “Чего молчишь?” – “С ним очень интересно!” Девочка постарше, лет пятнадцати, вдруг заржала: “Роман Набокова «Лолита» читала, дурочка? Как раз про такое!” – “Дай почитать! – парировала Варя. – Вот и поговорим”. – “Он в СССР запрещён!” – “Откуда тогда ты знаешь?” – “Сестра рассказала, ей подруга из Парижа дала на ночь…” – эта старшая девочка нагнулась к Варе и зашептала ей на ухо неприличные вещи. “Сама ты дурочка!” – закричала Варя и отпихнула её.