Книга Яд Версаля, страница 82 – Эрика Грин, Silver Wolf

Этель сидела в оцепенении, из которого ее и вывел голос герцога:

— Итак, дорогая мадам де Сен-Дени, я могу рассчитывать на ваше благоразумие?

— Да… — тяжело выдохнула графиня.

— Тогда садитесь за мой стол и пишите то, что я вам продиктую.

Этель писала, время от времени смахивая слезы, которые беззвучно катились по ее щекам. Голова ее пылала, как в горячечном тумане. Через некоторое время послание было готово.

Герцог подошел к столу и взял в руки листок бумаги с написанным текстом.

— Итак, что же у нас получилось?

" Эжен, мы расстаемся. Просьба не искать никаких встреч со мной. Я никогда не любила тебя. Все, что мне было от тебя нужно, — это зачать ребенка. Ты со своей задачей справился, больше в твоих услугах нет никакой необходимости.»

— Видите, графиня, как все просто? — герцог хищно улыбнулся. — Теперь Эжен вне опасности. Благодаря пяти предложениям, написанным вашей рукой, он спасен. И вы можете вместе с мужем отправиться на туманный Альбион, подальше от наших версальских тайн и интриг.

Герцог был доволен. В том числе и собой, потому что считал себя властителем над людьми не только по рождению, но и по умению воздействовать на них.

— Письмо я оставлю себе. И, надеюсь, вы понимаете, что это ваше последнее послание виконту?

Этель молча кивнула, словно во сне, и вышла из кабинета.

Наступило пятое ноября — день рождения Эжена. Прием, который он решил устроить, на самом деле не отличался размахом, как верно заметил герцог. Эжену хотелось очень камерного, теплого вечера с самыми близкими для него людьми. А таких людей было всего трое: Этель, Арлетт и Монсеньор. Любимая, сестра и друг.

Монсеньор прибыл чуть раньше срока, но это никого не смущало: у них с Эженом не было каких-то условностей в отношении друг друга. Именно в его имении герцог чувствовал себя легко и расслаблено, без необходимости следовать версальскому этикету и подальше от педантичного, почти немецкого распорядка дня своего брата-короля.

Племенной жеребец цвета воронова крыла из Мекленбурга, подаренный имениннику герцогом, был великолепен! Вряд ли можно было придумать подарок лучше, для человека, мечтающего вывести новую французскую породу. Эжен радовался, как ребенок, получивший сладости на Рождество.

— Филипп, ты один знаешь, как меня порадовать! — воскликнул расчувствовавшийся виконт, поглаживая гладкий бок пофыркивающего коня.

Герцог довольно улыбнулся:

— И это еще не все, Эжен! Вернемся в дом- и там будет для тебя еще один сюрприз.

Войдя в особняк, он подал знак камердинеру. Тот открыл дверь, и в гостиную вошли несколько музыкантов. Они удобно устроились в углу зала за колоннами. Послышалось, как музыканты настраивали инструменты. Мгновение — и помещение заполнили негромкие упоительные звуки нежной мелодии.

Эжен, растроганный милым сюрпризом, обнял друга. Тот, принимая признательность своего друга, взглянул на Арлетт, заговорщицки улыбаясь и подмигнул ей. Она ответила ему понимающей улыбкой: они видели перед собой прежнего Эжена, что обоих радовало безмерно.

— Ты, Эжен, сделал незабываемым мой день рождения, поэтому я хочу сделать то же самое в твой, — герцог похлопал Эжена по плечу. — Но извини, купания в фонтане не будет, погода как-то не располагает.