Книга Яд Версаля, страница 55 – Эрика Грин, Silver Wolf

Вскоре предстояло вновь отправиться на несколько дней в Версаль: Монсеньер решил пышно отпраздновать свой день рождения.

Сентябрь в этом году выдался на редкость знойный. Париж словно был окутан полупрозрачным зыбким маревом, а от каждого нагретого беспощадным солнцем камня на мостовой шел такой жар, что выбраться из города в прохладные версальские залы казалось спасением.

Эжен подъехал к моему дому в карете с открытыми окнами. Помог мне сесть и буквально плюхнулся рядом со мной, а не сел, по обыкновению, напротив. Мне это показалось странным, хотя его близость и была мне приятна.

Карета двинулась в путь.

— Этель, дорогая, — Эжен взял мои руки в свои ладони, — наконец-то мы с тобой остались наедине. Я мечтал об этом всю неделю!

— Эжен, я… — договорить у меня не получилось, потому что виконт впился в мои губы. Его поцелуй был сладок, как мед, и ядовит, как укус скорпиона.

На секунду я была готова потерять сознание от наслаждения, но, почувствовав, как его руки жадно шарят по моей талии и стискивают грудь, я опомнилась. Отчего-то вспомнился и договор Эжена с моим супругом, и его актерские способности. Неужели опять спектакль?!

Я оттолкнула нахала, и, пытаясь отдышаться, гневно крикнула:

— Виконт, вы забываетесь! Если вы думаете, что мое доброе расположение дает вам право для подобных вольностей, то вы ошибаетесь!

Эжен выгнул бровь, прищурил свои глаза цвета стали и злобно ухмыльнулся:

— Ах, я теперь для вас уже просто «виконт»… Ну что ж, извольте, графиня…

Он повернулся к окну, но не пересел. Я тоже отвернулась от него и стала смотреть в другое окно.

Оставшуюся часть пути мы ехали молча. В груди словно свернулся сердитый мохнатый зверек, от чего стало неуютно и грустно.

Надежда на то, чтобы укрыться от жары, затерявшись в вечно прохладных версальских залах, оказалась напрасной: Монсеньор приготовил праздничные шатры на пленэре, в парке недалеко от пруда.

У нас с Эженом шатер был общим, в котором приготовили две постели. Его делила пополам тонкая занавеска — весьма условная преграда. Хотя мы с ним уже успели возвести и более прочную в виде ссоры.

Эжен всем своим видом показывал, что не замечает моего присутствия. А я не из тех, кто станет навязывать свое общество, тем более что ощущала себя правой. Хотя, если честно, это ощущение было двояким. С одной стороны, возможно, Эжен просто честно пытался выполнить условия договора, на которые я ведь согласилась. Должен же он как-то начать действовать, одними разговорами тут не обойтись. А, с другой стороны, мое самолюбие было уязвлено: мне показалось, что я Эжену тоже нравлюсь, что я для него не «заказ» или очередная поклонница, но он не дал мне возможность утвердиться в этой мысли.

Внезапно возникший холод в наших отношениях угнетал. Эжен куда-то ушел, не попрощавшись и оставив меня одну. Я же решила присоединиться к Софи, которая еще с двумя дамами отправлялась в купальню, чтобы освежиться, и позвала меня с собой.

Софи, как обычно, болтала без умолку. Впрочем, ее щебетанье воспринималось как пение птички, вносящее нотку радости в грустный день.

— Ох, Этель, до чего же тебе повезло делить шатер с Эженом! — закатила голубые глаза к небу Софи, без пяти минут маркиза де Шампольен.

— «Да уж» — подумала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок, но вслух сказала: — Виконт — приятный кавалер, нет слов.