Книга Яд Версаля-2, страница 67 – Эрика Грин, Silver Wolf

Тем временем, команда «Коронации» вела себя совершенно спокойно. Некоторые даже помахали нам рукой. На палубе я заметил двух каких-то дам или, возможно, мне показалось…

Сердце ухало. Мы подошли уже достаточно близко для выстрела. Я улыбнулся и свистнул.

— ПЛИ!!! — мгновение спустя страшно заорал наш боцман.

Грохнули пушки. На несколько секунд всё заволокло дымом, который ветер послушно унёс в море.

Я содрал с головы мешающую мне шляпу кавалера с огромным дурацким пером. Мадлен сложила зонтик и зашвырнула его за какой-то сундук, ловкими быстрыми движениями подоткнула длинную юбку. Мы достали наши припрятанные абордажные сабли — катлэссы и напружинились, как пара волков, готовая рвать глотку добыче. ****

Команда торгового фрегата, поначалу ошарашенная столь резкой переменой в поведении корабля «земляков», быстро пришла в себя и достойно приняла бой. А куда деваться? Уйти в море уже не суждено, мы повредили все три мачты «Коронации», и англичане сражались, как упрямые звери. Молча. Страшно. Сжав до побеления губы. Но без поддержки военного корабля им не выстоять против опытной пиратской команды. А патрулирующего воды корабля не было, горизонт, на наше счастье, был пуст.

— Заканчивай на палубе!! — крикнул я Свену, который с ватагой наших ребят прореживал защитников «Коронации». — А я на полуют пробиваться стану!!!

Рыжий боцман кивнул мне, глухо рыкнул и швырнул за борт очередного английского бедолагу, а я бросился к полуюту, где Вильям сотоварищи увязли в отчаянно сопротивляющихся матросах торгового галеона. Но скоро и с ними было покончено. И я принялся вышибать двери кают в поисках недобитых.

Дверь кают компании поддалась сразу, но там был лишь судовой капеллан, который, скрючившись в углу, истово молился.

Я не стал мешать.

А вот вход в соседнюю каюту оказался забаррикадированным. Что-то подпирало дверь изнутри.

Я приложился плечом сильнее. Затрещали доски, завизжала ножками по полу какая-то мебель, и дверь распахнулась…

Взвизгнувшей мебелью оказался пузатый лакированный комод на щегольских, фигурных ножках. Им, очевидно, подпёрли изнутри дверь. От моей атаки на последний бастион выживших одна позолоченная ножка у комода отломилась, и он ожидаемо упал набок, теряя из своих деревянных недр дамское кружевное исподнее.

Зрелище за выломанной дверью мне предстало эпическое, подобное тем огромным версальским полотнам, на которых изображают батальные сцены, где лежат в художественном беспорядке поверженные, а античные (и не очень) герои смело ведут в бой свою дрогнувшую на секунду армию.

В данном случае роль поверженного храбреца исполняла напуганная до смерти служанка, забившаяся под небольшой консольный столик, а роль отважного героя (героини) — какая-то невысокая изящная дама с тяжелым канделябром в руке, которым она, очевидно, вознамерилась огреть по буйной головушке ломавшего дверь негодяя. Женщина стояла спиной к окну, а я — лицом и разглядеть толком я её не мог.

Увидев меня, служанка запищала и, поджав ноги, умудрилась забиться целиком под консольный столик, а воинственная валькирия с канделябром вдруг выронила оный предмет, который с грохотом упал на пол, и замерла.

— Эжен… — услышал я тихий знакомый голос. — Ты жив?…