Книга Яд Версаля-2, страница 58 – Эрика Грин, Silver Wolf

Вдруг открылась дверь, в тяжёлых бархатных шторах кто-то запутался, пытаясь из них выбраться. Наконец, из плена занавесей вырвался коренастенький мужчина лет шестидесяти, одетый на лондонский манер. Он замер, уставившись на меня, и вдруг рухнул на колени, простирая ко мне руки.

— О, Эвридика! Я нашёл тебя!

Я прижалась спиной к стене от испуга, сжимая в руке осколок вазы, готовая к отпору. Но странный незнакомец не проявлял ни малейших признаков агрессии. Он стоял на коленях и влажными глазами смотрел на меня как на восьмое чудо света.

Это был невысокий плотный мужчина в годах, чем-то напомнивший мне лондонского соседа мистера Гловера. Явно англичанин, несомненно, из высшего общества, судя по его выговору и костюму. В его серых глазах я увидела затаённую тоску и радость обретения. Отчего-то я почувствовала облегчение, почувствовав, что он не причинит мне вреда.

— Эвридика, я так тосковал по тебе, любимая, так хотел обрести тебя вновь! — незнакомец продолжал стоять на коленях, из глаз у него потекли слёзы.

«Сумасшедший, — снова насторожилась я. — Почему он зовёт меня Эвридикой?»

— Сударь, я рассчитываю, что могу говорить с вами как с джентльменом. Прошу вас, встаньте с колен и извольте объяснить своё поведение.

Мужчина поднялся, не сводя с меня восторженных глаз. Это меня раздражало: я, конечно, недурна собой, но не настолько, чтобы вести себя, как безумец.

— Простите, если моя экстравагантность вас напугала, сударыня, — господин прижал к своей груди пухлые ладошки, словно уверяя меня в своей искренности. — Я, конечно, понимаю, что должен объяснить своё поведение. Разрешите представиться: сэр Персиваль Бродерик Годсуон, лорд. Несколько лет назад я потерял мою дражайшую супругу, которая умерла в родах вместе с младенцем.

Я жестом показала сэру Персивалю присесть и сама села за стол напротив него. Тем временем он продолжил свой рассказ.

— Моя дражайшая Элизабет была много моложе меня, но вот видите, как оно случилось… — лорд промокнул кружевным платочком покрасневшие глаза. — Она была моим светом, моим вдохновением. В честь неё я слагал стихи. Супруга в шутку называла меня Орфеем, а я её — Эвридикой. Надо запоздало признать, это оказалось мрачным предзнаменованием. Сэр Персиваль впал в глубокую задумчивость, погрузившись в воспоминания и, казалось, забыл о моём присутствии. Что меня не могло не радовать. Его выпуклые глаза, серые, как зимнее лондонское небо, снова заволокло слезами. Я терпеливо ждала, когда он придёт в себя, и не задавала вопросов. Наконец, мужчина очнулся.

— Итак, я стал вдовцом и буквально не находил себе места. Я не мог оставаться в замке, где всё напоминает о ней: её теплый плед в кресле у камина, её платья в гардеробной., запах её духов. Родственники и друзья убеждали меня, что надо избавиться от этих вещей- и тоску как рукой снимет. Но я не мог так поступить с памятью о моей любимой жене.

И я сбежал из поместья. Оставил хозяйство на своего сына от первого брака и отправился в кругосветное плавание, благо мои финансовые дела весьма недурны. Новыми впечатлениями я хотел заглушить тоску по супруге. Но ничего не получалось, даже в путешествиях я слагал стихи о ней. Хотите почитаю?!