Книга Отважная бродяжка, страница 91 – Анна Грейси

Кейт отчаянно старалась изгнать Джека Карстерза из своего сердца, но, кажется, он врос в него на веки вечные. Ничего, похоже, не помогало. Она хотела заставить себя относиться к нему равнодушно, пыталась неделя за неделей. Но лишь стоило поверить, что это ей наконец удалось, как Джек смотрел на нее грешными сверкающими синими глазами, и вся ее решимость таяла. Или говорил что-нибудь низким, глубоким голосом, который неизменно пронимал ее до глубины души. Или мимоходом небрежно касался ее: легонько притрагивался к плечу, задевал бедром ее юбки — любое, самое невинное касание находило в ней чувственный отзыв.

И вот теперь этот поцелуй…

Восторг Джека от того, что он мог скакать верхом, делал его совершенно неотразимым. В такие минуты она была готова отбросить всякую осторожность и пристойность, забыть обо всем на свете и отдаться ему, пока он ее хочет. И такие минуты случались все чаще и чаще.

Единственным выходом Кейт видела его предложение, которое она категорически отвергла, — убраться с глаз долой, — и на которое никак не могла заставить себя решиться. В любом случае через несколько месяцев ей придется уехать, поэтому она будет рядом с ним, пока может…

К тому времени, как в комнату, неся свежее молоко с фермы, вошли девушки, Кейт уже взяла себя в руки. Ей удалось за все утро больше не столкнуться нос к носу с Джеком. Они виделись разве что издалека. Целый день Кейт находила различные предлоги, чтобы избегать его.

Но вечером Джека прямо-таки распирало от эмоций, поэтому обедать в одиночестве он не мог и настоял на том, чтобы вечернюю трапезу превратили в праздник; он то и дело подливал всем вина, даже Милли с Флоренс, и нес такую несусветную чушь, что довел всех до коликов. Кейт, прежде совершенно не знавшая его с этой стороны, была очарована. Карлос тоже оказался на высоте, его темное лицо озаряла широкая улыбка, когда он подстрекал Джека на все более и более глупые подшучивания над девушками и Мартой, от которых комната наполнялась безудержным хихиканьем.

Как оказалось, все это время Карлос подогревал масло и готовил мази для Джека, продолжая лечение в тайне от Кейт. Истории о том, каким чудом удавалось избежать разоблачения, как Кейт едва не ловила их, вызывали восторженные восклицания и дружный истерический хохот — Джек выступал сначала в роли Карлоса, потом Кейт, затем Марты, а напоследок надутого деревенского аптекаря.

«В подобном настроении он совершенно неотразим», — подумала Кейт, вытирая слезы смеха. Она вдруг поняла, что таким он, видимо, был до войны.

Должно быть, именно этот Джек обручился с Джулией, с замиранием сердца осознала Кейт: остроумный, обходительный и полный жизни. Мужчина, который в высшем свете чувствовал себя как дома. По которому наверняка сходили с ума все женщины, будь они простого происхождения, как Милли, Флоренс и Марта, или же «голубых кровей», как Джулия, кем бы она ни была, и как его собственная бабушка.

Кейт отчетливо поняла, что он достаточно окреп и телом и душой, чтобы вернуться в мир, от которого отрекся. Мир, где он будет в кругу равных себе и в своей стихии. Она уныло размышляла, возвратится ли он теперь к Джулии, когда, по-видимому, выкарабкался из пучины страдания.

Она должна радоваться за него, уговаривала она себя. И она радовалась… за него.