Книга Отважная бродяжка, страница 109 – Анна Грейси

Ухмылка Френсиса стала шире:

— Она попросила меня называть ее Кейт, дружище, а я терпеть не могу отказывать леди в просьбе.

Джек пробормотал что-то неразборчивое и, громко топая, покинул библиотеку, оставив там посмеивающегося Френсиса. Джек уже несколько недель вел себя, как разъяренный медведь, огрызаясь и ворча на своих гостей безо всякой причины. Или, по крайней мере, без причины, в которой готов был сознаться.

Френсис перевел взгляд, сразу ставший более острым, на пару на террасе. Его собственное так называемое «ухаживание» не представляло опасности для Джека, но этот малый Коул вел себя как настоящий соперник. Он навещал Кейт по утрам и после обеда в течение последних трех недель, преподнося ей цветы, книги и сладости, хотя, где он отыскивал букеты в эту пору года, да еще и в деревне, оставалось выше понимания Френсиса. Очевидно, кошелек кузена туго набит. Френсис нахмурился. Он жаловал парня не больше, чем Джек, пусть и по другим причинам. Была в записном угоднике какая-то неприятная назойливость. Коул преследовал Кейт с того момента, как они встретились, целеустремленно и решительно, что, по мнению Френсиса, больше походило на расчет, нежели на влюбленность. Собственническое отношение новоявленного родственника к «очаровательной маленькой кузине» росло с каждым днем, и Френсис подозревал, что Кейт чувствовала себя по этому поводу неловко.

Однако открытая враждебность Джека к нежданному гостю мешала Кейт отражать чрезмерную фамильярность кузена, поскольку было очевидно, что Джеку нужен лишь повод, чтобы вышвырнуть Коула взашей и запретить ему являться на порог. В конце концов, Коул приходился Кейт кузеном, единственным ее оставшимся в живых родственником, и она хотела иметь возможность видеться с ним, даже если не находила приятным его излишнее покровительство. Френсис вздохнул и налил себе еще портвейна.

* * *

— Моя дорогая кузина, — начал Джеремайя Коул.

Кейт почувствовала, как в животе у нее все оборвалось. Последнее время она жила в ожидании рокового момента, и никакие намеки не могли ослабить решимость кузена. Вероятно, лучше позволить ему высказаться, и тогда с этим будет покончено. Он пленил ее руки своими влажными ладонями.

— Возможно, за эти последние недели вы поняли, что моим желанием, моим самым горячим желанием стало сделать наши отношения более близкими.

— Кузен Джеремайя, я счастлива принимать вас в качестве моего кузена…

— Но я нет, — прервал он. — Вы должны знать, Кейт, какие чувства я к вам испытываю.

Коул прижал ее руки к своей широкой груди. Кейт попыталась высвободиться, но его хватка лишь усилилась.

— Я влюблен в вас, Кейт, безумно, отчаянно, и я хочу, чтобы вы оказали мне честь стать моей женой.

— Кузен Джеремайя, — проговорила она мягко, — это очень любезно…

— Любезно! То, что я чувствую к вам — не любезность, обожаемая моя. Это любовь! Я хочу, чтобы вы были моей. Вы же совсем одна в мире. Позвольте мне заботиться о вас, защищать, лелеять до конца ваших дней. Только дайте мне вашу руку, милая Кейт.

Несмотря на серьезность момента, чувство юмора одержало верх над Кейт.

— На самом деле, кузен Джеремайя, кажется, вы уже ее взяли вне зависимости от того, согласна я или нет, — усмехнулась она, прилагая усилия, чтобы освободить свои ладони.