Книга Грёзы ангела, страница 35 – Татьяна Ренсинк

— Вот тебе на, неужто под венец пойдёшь?! – загорелись глаза Оделии с восхищением. – А ты гляди-ка, верно всё складывается. Он и богат будто, и хорош, и к тебе ласков.

— Что это ты такое говоришь? – зашептала поражённая Вера, пытаясь скрыть свои мечтания.

— Да ладно уж, я давно заметила, как грезишь ночами, разговариваешь, будто он рядом, – чуть толкнула подругу плечом Оделия, и щёки той налились алым цветом, а взгляд опустился в смущении. – Вера, Вера, я тебе не верю! – улыбалась Оделия.

Глядя на Веру с нарастающей нежностью, Фредерик отпрянул от щели и вернулся к столу, где дядя протянул для него деревянную чарку водки и отварную картофелину...

Глава 27

Той ночью Вера радовалась настолько сильно, что Фредерик сейчас здесь, в доме её дяди, что спать не могла совсем. Оделия уже давно видела сны, как и храпящий в горнице на печи дядя. Вера взглянула на подругу и тихонько поднялась со своей постели. Она выкралась из спальни в горницу, где на столе догорало несколько свечей.

Сразу же взгляд Веры пал на лежащего на кровати Фредерика. Его полунагое тело было не укрыто одеялом... Оно лежало на полу...

— Ах, – выдохнула она с волнением.

По телу её пробежала приятная дрожь. Глаза любовались мускулистой фигурой милого человека, и душа пела только для неё известную песню тяги, той любви, что горячим пламенем разгоралась где-то внутри всё больше, всё ярче.

Подняв с пола одеяло, Вера осторожно укрыла им Фредерика, а рука её тут же оказалась в плену нежного прикосновения ладони.

— Вы не спите, – задрожал голос Веры.

— Вы бродите по избе, словно приведение, – улыбался Фредерик и приподнялся на локте. – Я видел вас в церкви и сейчас лежал и думал, как красиво было там. Как-то по-особенному. Тепло.

— Вы не православный? – вопросила Вера, хотя и так знала ответ, поскольку собеседник являлся иностранцем.

— Нет. Разве это имеет значение для вас?

— Нет, – улыбалась Вера, смущаясь от беседы и полунагого тела милого.

— Вы ставили в церкви свечку у одной иконы, – вспоминал вновь Фредерик, любуясь её кротостью.

— Да, маменьке,... за упокой, – призналась она.

— Маменьке? – удивился Фредерик. – Помнится, вы говорили, что никого, кроме дяди, нет.

— Папенька жив, но... Он далеко и не вернётся сюда, наверное, никогда, – с подступившей грустью призналась она. – Пять лет назад он пытался выкупиться на волю, но ему отказали. Начались преследования, и он бежал в Молдавию. Меня же оставил дяде. Ему даже весточки мне не прислать.

— Как несправедлива жизнь, – высказал Фредерик и встряхнулся, переводя разговор на другую тему. – Вы не держите на меня зла?

— Зла?! Что вы! – видно расстроилась из-за подобного вопроса Вера. – Я так ждала, так волновалась за вас.

— Простите, – осторожно коснулся он её руки. – Я уже давно в Петербурге и не решался ни весточки прислать, ни посетить.

— Зря, – опустила Вера печальный взгляд.

— Вижу, что зря, – понимал это теперь и он. – Вы не кусаетесь да не пугаете, как зеркало.

От слов Фредерика Вера снова засмеялась и скорее закрыла рот, чтобы не разбудить ни дядю, ни Оделию. Оглянувшись, она поняла, что те ещё глубоко спят:

— Ах, чуть впросак не попали. Дяде бы не понравилось, что я не дала вам спать.

— Ах, – игриво улыбнулся Фредерик. – Как же вы посмели меня будить да занимать беседой в столь поздний час?