Онлайн книга «Грёзы ангела»
|
Только непонятная дрожь тела заставила Фредерика вмиг проснуться. Он уже не удивился увидеть перед глазами живые тёмные пятнышки, ползающие по дивану и уже по нему самому. То были клопы. Приподнявшись на локте и положив голову на ладонь, Фредерик взглянул на светлеющее за окном утро и вздохнул. Он в недовольстве встал, скорее разделся и стряхнул с себя всех насекомых... — Да, да, помню, надо подальше держаться от мягкой мебели, тогда вы меня не тронете... Гадость какая, – сказал он клопам и поспешил собраться в новый день... * – конфектная – теперь это слово «конфетная» – производное от латинского «сonfectum» – приготовленное снадобье. 24 Глава 24 Amici, in ogni evento M'affido a voi; Ma gia fra poco io spero Senza rischio e contesa Di trarre a fin la meditata impresa. Per che ridi, Taddeo? Puo darsi ancora Ch'io mi rida di te. Tu impallidisci, schiavo gentil? Ah! se pieta ti desta il mio periglio, Il mio tenero amor, Se parlano al tuo core Patria, dovere e onore, Dagli altri apprendi A mostrarti Italiano; E alle vicende della volubil sorte Una donna t'insegni ad esser forte. Pensa alla patria, E intrepido il tuo dover adempi: Vedi per tutta Italia Rinascere gli esempi D'ardire di valor, Sciocco! Tu ridi ancora? Vanne, mi fai dispetto. Caro, caro, Ti parli in petto amore, Dovere, amor, dover, onor. Amici in ogni evento... Vicino e gia il momento... Se poi va male ti gioco... Qual piacer! Fra pochi istanti Rivedrem le patrie arene. Nel periglio del mio bene Corraggiosa amor mi fa.* Вера с раннего утра была занята занятиями пения с Оделией. Только в последнее время Оделия заставляла Веру и саму петь, поскольку всё время пыталась убедить её, что есть голос, талант, что его надо развивать. Вселить же уверенность в подругу, что её голос уникален и невероятно красив, Оделии было трудно. Однако она не сдавалась, и занятия продолжались... — Как же ты прекрасно выучила эту арию! – с восхищением высказалась Оделия, встав из-за пианино, когда Вера закончила петь. — Спасибо, милая, – смущённо улыбнулась та. – Только ты поёшь куда лучше. Зря ты упрямишься и заставляешь меня заниматься. На сцену не выйду, не затащить меня. Да и погляди, ты такая стройная, красивая. А я? — Что ты?! Стройна, мила ты! Ты не в той среде родилась просто. Запомни, ты бы была получше любой аристократки! — Да ну тебя, – махнула рукой Вера, но послушно села за пианино, как только подруга указала на него. — Итак, теперь ты играешь мне и скорее поедем снова на лошадях кататься! Ту же самую арию теперь пела Оделия. Разницу в голосе, доносившемся из открытого окна на улицу, сразу услышал стоящий там Фредерик. Он с восхищением вспоминал пение Веры и улыбался. В его душе что-то запорхало, как освободившаяся птица, а на улице, как показалось, будто наступила весна. Лишь воспоминания о событиях в Москве не давали покоя. Они не позволяли забыть о грехах... Зашагав прочь от дома, Фредерик отправился прогуливаться по улицам Петербурга, который ещё не пробудился ото сна. Было около десяти часов утра, но вокруг — пусто. Иногда встречались одинокие дрожки. Фредерик только теперь внимательно стал разглядывать всё вокруг, даже извозчиков. Те же все были бородачами, взгляды лукавые. Волосы их длинные, закрывающие уши, а сзади острижены под скобку, оставляя шею открытой. Кафтаны извозчиков то синие, то тёмно-зелёные или серые, без воротника, а на поясе подпоясаны шёлковым или же шерстяным кушаком. Сапоги высокие, кожаные, добавляют сей диковинный, своеобразно красивый костюм... |