Книга Грёзы ангела, страница 23 – Татьяна Ренсинк

В тот же день он оставил тот платок с деньгами в руках кузнеца. Как бы его ни уговаривали погостить ещё, Фредерик отказался и поспешил в путь, получив в подмогу коня.

Долгим был этот путь Фредерика. Погода не благоприятствовала. Настроение ухудшалось. Останавливаясь то на станциях, то на постоялых дворах, чтобы передохнуть, он приближался к Москве. Из полученной среди денег записки он знал, что украденное из театра находится до сих пор в руках неприятеля, а сам неприятель держал свой путь именно в Москву.

Не зная, почему не может остаться равнодушным к данной истории, Фредерик спешил всё выяснить, чтобы вернуться в Петербург и принести вести о том, что беда больше не коснётся ни семьи Оделии, ни, тем более, живущей у них Веры.

И вот, показалась Москва — древнейший город. Город, где нет ничего древнее, чем он сам. Фредерик впервые посетил его и уже в первой гостинице из беседы со служащим, у которого спросил нужный адрес, узнал, что лишь несколько архитектурных памятников можно назвать здесь вечными: Кремль, храм Василия Блаженного и Сухареву башню. Всё остальное постоянно меняется, перестраивается, тем более после великого пожара в 1812 году.

Поражённый, что именно в районе Сухаревой башни и проживает тот, о ком упомянуто в записке, Фредерик в первый же вечер сел за письмо. Его же, даже не задумываясь, вновь адресовал Вере:

«Любезная Вера! Спешу сообщить о своём следующем месте остановки, но только по той самой причине, что мечтаю получить от Вас ответную весточку, как Вы себя чувствуете да спокойно ли всё у Вас. Мой друг Николай, коего Вы знаете, написал, конечно же, однако получить письмо от Вас стало бы мне теплом солнца, которого я в последние дни не имею возможности видеть.

Будто нарочно, погода царствует самая скверная. Здесь, в Москве, проливные дожди. Так что прибыл я сюда совершенно нездоровым. Мысли одолевают страшные. Грустно, что всё прекрасное да радостное мгновенно. Думалось, серое небо бывает только в Петербурге. Но здесь оказалось не лучше.

Не буду описывать причины моего приезда в Москву, но Вы узнаете об этом из моих уст, когда вернусь в Петербург. Надеюсь, что на этот раз я принесу с собою не неприятности, а хорошие вести...»

Глава 18

И из страны Российской всей

Печаль и скорби изженутся,

В ней токи крови не прольются,

Не канут слёзы из очей;

От солнца пахарь не сожжётся,

От мраза бедный не согнётся;

Сады и нивы плод дадут,

Моря чрез горы длань прострут,

Ключи с ключами сожурчатся,

По рощам песни огласятся...*

Остановившись на площади у фонтана, Фредерик любовался жизнью Москвы. Сравнивал он её с жизнью в Петербурге, которую знал больше, поскольку в Петербурге бывал уже не раз. Но и здесь виделась яркая полоса между богатством и бедностью. Только роскошная русская душа казалась всё же богаче, чем одежда:

«А как московитяне любят ходить пешком да быстро! Хотя и в Петербурге это я замечал не реже. Что же касательно речи, бранных слов слышу больше. Однако пленительно стремление да старание улучшить город и возможно сделать лучше столицы. То мужество, та сила, которую вижу именно здесь, в Москве, поражает... Перенесли такой пожар в двенадцатом году, столько жертв... Как же они заботятся о внешнем облике родины больше, чем о своём благосостоянии! Не изнежены роскошью и горды. Это и восхищает», – размышлял Фредерик, мечтая описать все ощущения в следующем письме Вере.