Книга Малинка и Медведь, страница 30 – Катарина Гросс

-У тебя тут так романтично. Ты всех своих девушек приглашаешь сюда? — спросила я под воздействием откуда-то взявшейся ревности. Понимание, что все эти приемы им были отточены на других, таких же влюбленных дурочках, огорчила, но его ответ удивил.

-Нет, малинка, ты первая, — ни сколько не обидевшись, ответил босс, который тоже уселся на шезлонг и теперь внимательно смотрел на меня через пламя костра.

-Потому что они итак были готовы на все? — пряча глаза, спросила я.

-Нет. На других я не хотел произвести впечатление, а на тебя хочу.

-Зачем?

-Сейчас только поверь, что никто никогда не был для меня ценнее чем ты.

-Почему? Ты же меня совершенно не знаешь, — не особо доверяя его словам, спросила я.

-Мне и не нужно о тебе ничего знать, мне достаточно только того, что ты моя единственная и кроме тебя мне уже никто не нужен.

-Значит другие не были единственными? Раньше ведь ты встречался с другими и ничего тебе не мешало их менять.

-Не знал, что твоя ревность будет так приятна, — улыбался Макс. — Ты обо всем узнаешь позже, — тем временем он наложил в тарелку ароматной рыбы и подал мне вместе с нарезанными овощами.

-Божественно вкусно, — попробовав кусочек, хвалила я его стряпню. — Где ты так научился готовить?

-Там где я родился и вырос, все мужчины умеют не только охотиться, но и приготовить то, что добыли.

-Ух, ты, отличные навыки, хорошо вас воспитывали. А так и не скажешь, что ты не городской.

-Да, я родился и вырос в лесной глуши и эти навыки нужны были мне для выживания.

-У тебя, наверное, было трудное детство, раз приходилось выживать, а вот я воспитывалась мамой как принцесса, — я медленно доела восхитительную рыбу.

-Иди ко мне, принцесса моя, — позвал он меня своим гипнотическим голосом с хрипотцой. И я пошла. Откинула плед, пересекла расстояние между нами и приблизилась к нему.

Макс подхватил меня, усадил себе на колени и носом стал водить по моей шее. Потом поймал мои губы и сначала медленно, а потом со свойственным ему напором целовать. Поцелуй, как и раньше, одурманивал, в ногах начинала ощущаться слабость, а в груди наоборот разгораться пожар, не уступающий пламени костра. Дыхание все время сбивалось, а в животе порхали бабочки и своими крылышками задевали струны желания, которые тугой спиралью закручивалось где-то внизу.

Так томительно.

Так горячо.

Ему нельзя было сопротивляется, он лишал воли, заставляя поддаться его желаниям.

Когда из его груди начало вырываться утробное рычание, то он подхватил меня на руки и, не отрываясь от моих губ, вошел внутрь квартиры. Я обвила его бедра ногами и, стараясь всем телом прильнуть к его пышущему жаром телу, схватилась за короткие волосы и с еще большей страстью накинулась на его губы. Его обжигающие ладони исследовали спину, потом подхватили под ягодицы.

-Такая горячая девочка, — между поцелуями шептал он. — М-м-алинка-а, моя.

Он аккуратно уложил на постель и, не прекращая целовать начал стягивать с меня бретели платья. Шелковая простынь холодила спину, но там, где он аккуратно водил руками и касался губами, наоборот опаляло жаром. Макс стянул с себя рубашку и я, на секунду замерла, впитывая каждую линию его тела: широкие плечи, сильные руки, рельеф груди, покрытой густыми завитками, идеальный пресс, с пересекающей его узкой полоской волос убегающей под ремень джинсов.