Книга Ненужная жена, или Развод по-королевски, страница 90 – Ани Марика

Дальше — её юность. Принцесса Амира с капризно скривившимися губами помыкала слугами забавы ради и упражнялась в искусстве закатывания истерик. Она была пустая, избалованная кукла, чей интеллект не простирался дальше выбора цвета шёлка для нового платья.

Зеркало продолжало транслировать годы, как дурной сон.

Восемнадцать лет. Появление Эдриана и Люциуса. Их вражду и ненависть, передающиеся даже через стекло. Они предложили Амире аннулировать их брак в Храме, но принцесса отказалась от развода. Она упивалась властью, которую не понимала.

Картина в зеркале сменилась. Огромный дворец, вызвышавшийся на нейтральных землях между тремя великими империями. Эдриан и Люциус, став королями этого союза, были сломлены и ожесточены. Они ненавидели эту женщину, чья прихоть привязала их к ней, и ненавидели друг друга.

В зеркале отразилось то, что стало с миром: три великие державы, лишенные мудрого правления, превратились в три погребальных костра. Пока «королева» Амира в своей нелепой спеси продолжала требовать роскоши, устраивала балы и меняла законы под себя любимую. Её мужья, задыхаясь от ненависти к ней и друг к другу, методично разрушали собственные империи.

Это было не правление. Это был танец трех безумцев на руинах мира, который они сами же и разрушили, движимые взаимной ненавистью и презрением к той, что была их женой.

— Они не могли так сделать, — шепчу я, откладывая на кровать зеркало. — Они умные мужчины и не стали бы совершать такое.

— Это будущее открылось мне в день заключения вашего брака в Храме. Ты знаешь, почему Храм судеб называется так? Там хранятся и пишутся судьбы всех живых существ этого мира.

— Значит, если бы я жила с вами, то непременно стала бы такой?

— К сожалению, да, — Жоржетта встаёт. — Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня, Мира.

Глава 37

— Её Высочество Амира! — торжественно представляет герольд, и огромный бальный зал затихает.

Гости расступаются, с любопытством оглядываются. Женщины приседают в реверансе, мужчины склоняют головы. Официанты с подносами растворяются за этой толпой.

Я медленно осматриваю помпезное помещение размером с футбольное поле. И с приклеенной неестественной улыбкой захожу в этот террариум из высшего общества.

Впереди на тронном пьедестале стоит отец и почему-то хмурится. Быстро сбегает по ступеням и подходит ко мне.

— Ты почему одна? — шепчет он, целуя в висок и даря свой локоть помощи.

— А с кем я должна быть? — удивляюсь постановке вопроса.

— Я думал, тебя проводят принцы, — ворчит король. — Знал бы, сам зашёл за тобой.

— Пошли они, эти принцы, — фыркаю злобно, продолжая держать дурацкую улыбку для общества.

— Они тебя обидели? — напрягается папа и брови кустистые сводит к переносице.

— Можно и так сказать, — отмахиваюсь, и мы останавливаемся у постамента.

— Прибью, — цедит сквозь зубы король, разворачивая к присутствующим.

— Я сама их прибью, как только увижу, — бурчу и перевожу взгляд вперёд.

Тут же натыкаюсь на двух обсуждаемых объектов и замираю, с жадностью осматривая их. Меня буквально отбрасывает в ту реальность, которую я увидела в зеркале утром.

Они одеты нарядно. Эдриан в чёрном сюртуке с эмблемами своей империи и ободком на голове из чёрного металла. Люций во всём белом с эмблемами Элизиана и тоже ободком на голове из белого металла. Правда, с одним отличием. В зеркальной реальности принцы были мрачны, и между ними буквально висели ненависть, раздражение и соперничество.