Книга Гордость. Вера. Верность, страница 188 – Кирилл Малышев

В назначенный день город был охвачен радостным возбуждением. Люди стекались к стенам внутренней крепости, как многочисленные ручейки к полноводной реке. Улицы наполнились гомоном, смехом и шумом шагов. Все, кто мог, стремились занять места поближе к помосту, возведённому прямо у серебряных стен дома Зарога.

Торговцы выставили свои товары – угощения, выпивку, сладости и прочие мелочи. Дети, забыв обо всём, бегали среди взрослых, весело смеясь.

Утреннее солнце медленно поднималось над Радоградом, заливая площадь мягким светом. Его лучи отражались от серебряных стен храма, заставляя трепетать набожных горожан. Люди поднимали головы, глядя на это величественное зрелище, и чувствовали, как сердца их наполняются теплом и умиротворением.

Везде царил дух праздника. Многие надели лучшие наряды, чтобы добавить происходящему торжественности. Все надеялись, что это не просто венчание, а событие, которое ознаменует конец войны и разброда, начавшихся в княжестве после смерти Юрия.

Когда время приблизилось к полудню, площадь замерла. Взгляды собравшихся обратились к помосту, где вот-вот должен был появиться князь. На мгновение над многотысячной толпой воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим, взволнованным шёпотом.

Когда солнце достигло зенита, двери Великого храма торжественно распахнулись, и оттуда, под восторженные крики, вышла процессия. Впереди чинно шествовал архиезист в сопровождении многочисленных экзериков.

За ним, на белоснежной лошади, ехал сам Владимир. Его яркий бирюзовый плащ развевался на ветру, а серебряная вышивка переливалась на солнце.

С улыбкой на лице он махал ликующей толпе.

По обеим сторонам от государя, улыбаясь, ехали Илья и Ярослав. Тысячники, не имевшие собственной праздничной одежды, были одеты в кафтаны, некогда принадлежавшие Олегу. Теперь они выглядели подобающим свите князя образом, хотя Илье вещи старшего из сыновей Юрия и были несколько малы в плечах.

Из тех же шкафов были извлечены наряды и для Драгомира со Святославом, которые сопровождали Ладу. Рында выбрал кафтан Ярополка, пришедшийся ему впору, и, глядя на него, Владимир не мог сдержать улыбки – юноша сильно напоминал ему младшего брата.

Лада сияла. Её улыбка была ослепительной. Для девушки Захар, по велению князя, накануне принёс из покоев княгини платье, принадлежавшее Рогнеде. Ярко-бирюзовое, с серебряной вышивкой, оно выгодно подчёркивало её глаза. Лента, цвета ясного весеннего неба, вплетённая в густые каштановые волосы, завершала образ. Множество взглядов было приковано к ней – прекрасной незнакомке в свите государя.

Добравшись до помоста, вереница всадников остановилась. Ловко спрыгнув с лошади, Владимир, следуя за Панкратием, поднялся по ступеням.

Толпа восторженно ахнула, когда архиезист, приняв из рук светловолосого экзерика Речной венец, полыхающий на солнце, подобно языку синего пламени, водрузил его на преклонившего колени князя.

Поднявшись под крики ликования, Владимир, широко улыбнувшись, произнёс речь. Его голос – молодой и сильный – легко и свободно летел над площадью, будто птица, истосковавшаяся по небу.

Князь пообещал, что всем дружинникам будут пожалованы наделы земли, чтобы те могли завести семьи и растить детей. Кто пожелает остаться на службе – продолжит её. А несколько лучших и уважаемых ратников будут приглашены в Радоградскую Думу и получат боярские титулы.