Книга Гордость. Вера. Верность, страница 129 – Кирилл Малышев

— Я с себя вины не снимаю, но… – растерялся от таких слов Илья.

— Что «но»? – рында сделал шаг к нему. – Отказался он от стражи – и что? Не знаешь, каков он? Тайно пусть ходят за ним!

Илья, оправившись от смущения, вернул себе самообладание. Скрестив руки на груди, он вплотную подошёл к мальчику. Они стояли на расстоянии вытянутой руки – высокий, плечистый, с густой бородой Илья и худой, почти ребёнок, Святослав. На мгновение могло показаться, что воевода вот-вот ударит парня. Но вместо этого он ядовито осведомился:

— А ты-то сам где пропадал? Или ты более не рында? Был бы ты там – авось и не решился бы Егор на это злодеяние!

Тысячник и оруженосец вступили в ожесточённый спор. Крики и взаимные обвинения заполнили шатёр. Раскрасневшись, они указывали друг на друга пальцами и, не сдерживая гнева, яростно переругивались, пытаясь доказать свою правоту.

Лада не смотрела на них. Она их даже не слышала. Погружённая в свои мысли, девушка не отрывала взгляда от белого, как снег, лица своего мужчины. Любимого, которого, как ей почудилось, она уже потеряла.

Когда его, почти бездыханного, принесли в шатёр на носилках, девушка, рухнув на колени, едва не лишилась чувств. Её пронзительный крик, полный отчаяния и боли, казалось, разнёсся по всему лагерю, достигнув даже стен Радограда. Лада не могла поверить, что Владимир умирает. Он просто не мог оставить её! Им столько ещё предстояло пройти вместе. Вся жизнь была впереди. Она так и не сказала ему самого важного!

Дыхание князя было прерывистым и неровным. Казалось, что каждый его вздох может стать последним. Внезапно рука девушки, гладившая лицо Владимира, замерла.

— Илья, Святослав… – проглотив слёзы, тихо позвала она.

Негромкий, дрожащий голос утонул в шуме ругани.

— Илья, Святослав!

Результат был тем же.

— Да поглядите вы наконец, два остолопа! – обернувшись, выкрикнула Лада.

Спорщики внезапно замолчали, оборвав склоку на полуслове. На мгновение они застыли, как каменные изваяния: руки подняты, лица искажены. Но уже через секунду стремительно понеслись к топчану.

— Великий Владыка! Князь! – вскрикнул воевода, поглядев на Владимира.

Командующий лежал, слегка приоткрыв веки. Из его правого глаза тоненькой струйкой текли слёзы, теряясь где-то во взъерошенных волосах.

— Милый мой! – сквозь слёзы, на этот раз – слёзы радости, воскликнула Лада, рукавом утирая щёки. – Очнулся, хвала Зарогу!

Наклонившись над мужчиной, она принялась покрывать поцелуями его лицо.

— Лада, Лада… – с облегчением улыбнувшись, воскликнул Илья. – Ты его задушишь! Что не удалось убийце, довершит любимая женщина!

— Кажется, он хочет что-то сказать, – пристально глядя на еле шевелящиеся губы Владимира, заметил Святослав.

— Пить. Он просит пить! – прислушавшись, выкрикнула девушка и уже через мгновение поднесла к пересохшим губам кубок с водой.

Илья бережно приподнял голову князя, и тот сделал несколько небольших глотков. После этого воевода снова опустил его на топчан. Владимир поморщился, словно каждое движение причиняло ему боль, и обвёл затуманенным взором помещение.

— Сколько времени прошло? – едва слышно произнёс он.

— Уже утро, – с плеч воеводы будто сняли громадный груз. – Только ночь минула, – добавил он и тут же залепетал: – Прости, прости ради Владыки! Виноват я, не доглядел…