Книга Два князя, страница 92 – Кирилл Малышев

— Ну, добро твоё я принял, – заключил мужичок. – Жаль, конечно, что так вышло. Но ничего не попишешь. Раз надобно ехать – езжай! И вот тебе мой стариковский совет: в тёмные дела не лезь. Целее будешь! Ступай, пусть Владыка смилуется над тобой и осветит тебе путь!

Кладовщик, блеснув глазами из-под кустистых седых бровей, торчащих в разные стороны, протянул Ростиславу сухую, мозолистую ладонь. Тот, поднявшись с лавки, крепко пожал её и, не говоря ни слова, вышел.

Гордей задумчиво поглядел ему вслед и с лязгом закрыл дверь кладовой намереваясь продолжить прерванный сон.

* * *

Ростислав молча брёл по улицам ночного Радограда.

Внутри него жгучим пламенем горела обида. Иногда к горлу подступал ком, но он тут же проглатывал его, стыдясь собственной слабости.

Глаза безразлично скользили по тёмным окнам и дверям домов, мимо которых он проходил. Мужчина знал каждый закоулок столицы, каким бы тесным и мрачным он ни был. Знал и любил. Но сейчас, шагая морозной ночью сквозь спящий посад, Ростислав вдруг поймал себя на мысли, что город, столько лет бывший его домом, ныне казался совершенно чужим.

Вдали виднелась ярко освещенная светом факелов и стоящих под открытым небом жаровен Торговая улица. Будучи одной из самых больших в Радограде, она вела прямо к Бирюзовым воротам – главному входу в город.

Здесь жизнь не замирала ни на мгновение. Тут было мало жилых зданий, большинство построек были заняты питейными заведениями, постоялыми дворами и публичными домами.

Чем ближе Ростислав подходил к горящим впереди огням, тем чаще встречались люди. Угрюмые, подозрительные фигуры подпирали стены трактиров, наблюдая за запоздалыми прохожими. Распутные девки заманивали клиентов в кабаки. В это время здесь можно было встретить кого угодно, только не добропорядочного горожанина.

Но больше всего, конечно, было пьяных. В некоторых местах мостовая была заблёвана, и Ростислав с отвращением поднёс ладонь к носу, уловив неприятный запах. Одни гуляки орали срамные песни, другие дрались, не поделив что-то. Мужчина заметил, что у крыльца дома, прямо на голом камне кто-то, не взирая на крепчающий мороз, уснул.

"Этот уже не жилец. В такую стужу спать на камне – всё равно что сразу лечь в могилу," – равнодушно отметил он.

Будучи головой городской стражи Радограда, пусть и бывшим, он знал, что утром одеревеневшее тело бедолаги дозорные сбросят со стены. Каждую зиму Торговая улица превращалась в братскую могилу для тех, у кого не было ни крова, ни родных. Их смерти не вызывали у Ростислава никаких чувств. Привыкнув к подобным случаям, он относился к ним равнодушно, как к неизбежному злу, сопровождающему пьяный разгул.

Наконец, мужчина остановился перед входом в кабак, собираясь войти. Потянулся к дверному кольцу и тут же одёрнул руку – створка с грохотом распахнулась, и какой-то мужик, явно выпивший сверх всякой меры, вывалился на улицу. Споткнувшись о ступени, он растянулся прямо у его сапог, подбитых железом.

Ростислав брезгливо поморщился. Не лучшее заведение в городе, но теперь, облачённого как обычный горожанин, бесплатно поить его никто не станет, а деньги следует экономить.

Переступив через бормочущего околесицу выпивоху, он вошёл внутрь. В нос ударил резкий запах дешёвого пива, пота и мочи.