Книга Ведьма не для змея, страница 16 – Аврора Джейсон

Первые годы я сопротивлялась, кричала, царапала стены, молила о пощаде. Я ждала чуда, надеялась, что мои союзники не забыли меня и скоро явятся, чтобы освободить. Но дни шли за днями, месяцы за месяцами, и надежда тихо угасала, как догорающая свеча в пустом склепе.

Я училась ждать. Терпение стало моим союзником. Я ждала своего часа. И я знала, что он обязательно придет. Потому что свобода — это не просто слово. Это огонь, который горит в моем сердце, и я не дам ему погаснуть.

* * *

Это был обычный день, ничем не отличимый от тех предыдущих за десять лет заточения. Какого было мое удивление, когда дверь камеры открыли и вошел тот, кого я, казалось, забыла даже в лицо. Тот, кто предал мою любовь и мое доверие. Райнрад.

Его лицо осунулось, в глазах читалась усталость, а седина пробивалась сквозь когда-то гордые темные волосы. Он больше не был тем дерзким юношей, которого я когда-то любила. Но что привело его сюда после стольких лет молчания? Неужели угрызения совести, или, что еще хуже, новая пытка?

Я молча смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Волна ненависти и боли, смешанная с остатками былой привязанности, давно угасли, дав место смирению. Это как смотреть на сломанную дорогую вещь, когда-то любимую, но теперь бесполезную, и вспоминать счастливые моменты, связанные с ней, было бесполезно.

-Санрая, - произнес он охрипшим голосом.

Зачем он пришел? Просить прощения? После всего, что случилось? После того, как он отобрал у меня свободу? После того, как он оставил меня гнить в этой дыре, позабытой богами? Годы потерянной жизни? Угасшую молодость? Пустоту в сердце, которая теперь зияла, как вечная рана?

Смех застрял у меня в горле. Я уже начала забывать, как звучит мое имя в чужих устах.

— Зачем ты здесь, Райнрад? – наконец выдохнула я, силясь придать голосу твердость, но в ответ услышала лишь хриплый шепот, сорвавшийся с искусанных губ. – Пришел убедиться, что сломил меня окончательно? Насладиться видом руин Санрайи, погребенных под пеплом твоего предательства?

Он опустил взгляд, и я заметила, как судорожно дрожат побелевшие пальцы его рук. Неужели он действительно познал вкус раскаяния? Или это всего лишь тщательно срежиссированный спектакль, призванный усыпить мою бдительность?

— Сними проклятие с моего рода, Санрая, – в его голосе не было мольбы, лишь надменный приказ, словно я все еще была обязана исполнять его волю.

— Проклятие? – переспросила я, и в голосе прозвучала неприкрытая, ядовитая ирония. – Ты просишь снять проклятие после того, как сам, с наслаждением, втоптал меня в грязь, обвинив в этом самом проклятии? Забавно. Попроси кого-нибудь еще.

Он был мне невыносимо противен, как гнойная рана на сердце.

— Кроме тебя, никто не сможет. Это единственная надежда.

— Нет, – отрезала я, словно захлопнула дверь перед самым его лицом.

Я отвернулась, делая вид, что меня занимают вещи куда более важные, чем его жалкое присутствие. За спиной послышалось тихое рычание, словно зверь забился в клетке. Хрустнули костяшки его пальцев, а змеиный хвост яростно отбивал нервный, угрожающий ритм по каменному полу.

Несмотря на внешнюю неприступность, внутри меня бушевал ураган. Каждое слово Райнрада было словно удар плети, сдирающий старую, едва затянувшуюся корку с ран. Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, обжигая щеки, а в груди нарастает удушающая, клокочущая волна ненависти.