Книга Школа лукоморцев, страница 98 – Анастасия Дёмина

В этот момент сквозь ещё недавно казавшуюся непроницаемой стену шума просочилось нечто столь выбивающееся, что Костя от неожиданности замер. Он ясно услышал крик: «Помогите!» Крик повторялся снова и снова, нарастая и наливаясь силой, настоящей физической мощью, так что пол под Костей задрожал, и даже кровь в его жилах будто ускорила свой бег, отзываясь на этот зов. Сердце Кости забилось быстрее, и в голове почти прояснилось.

Приподнявшись на локтях, он убедился, что это кричал Никита. Голос друга теперь как-то странно резонировал, словно впитывал в себя и хруст ломающихся витрин, и звон разбивающихся стеклянных панелей, и даже волчье рычание, становясь объёмным и всепроникающим.

Взгляд Кости притянули подпрыгивающие на полу осколки стекла, будто танцующие вокруг совершенно неподвижного меча-кладенца, оставшегося равнодушным к крикам Никиты, сотрясавшим даже стены лицея. Меч лежал совсем близко, только руку протяни.

И Костя протянул. Сжал дрожащие пальцы на холодной шершавой рукояти, такой широкой, что он даже не смог её полностью обхватить.

А затем… Овальный красный камень в центре гарды сверкнул, рукоять моментально нагрелась, почти обжигая, а символ солнца в золотом навершии засиял, как самое настоящее светило, ослепив Костю.

Но, даже закрыв веки, он не смог спрятаться от света. Казалось, источник сместился прямо в его голову, заполняя её раскалённым добела сиянием.

Послышался какой-то незнакомый голос, но Костя ничего не понял, потому что в этот момент внутри него что-то будто надломилось, и живительный свет сменила непроницаемая тьма.

Когда Костя проснулся, его первой мыслью стало, что ему не больно. Окутанный дрёмой мозг пару секунд недоумевал, а почему ему, собственно, должно быть больно, но затем воспоминания о событиях вечера и ночи хлынули в него как ледяной ручей, пробуждающий и бодрящий, и Костя резко сел.

— Тихо! – услышал он женский вскрик, и чья-то сильная ладонь надавила на его грудь, заставив снова упасть головой на мягкую подушку.

Костя заморгал от яркого солнечного света, а когда глаза перестали слезиться, перевёл взгляд на руку, продолжавшую удерживать его.

Рука, как оказалось, принадлежала Зое Никитичне. Директор выглядела бледной и уставшей, под её слегка опухшими глазами пролегли густые тени, на лбу и в уголках рта обозначились ранее незаметные морщины.

— Тихо, – повторила она, понизив голос, и смахнула со лба Кости чёлку. – Тихо, Костя, всё хорошо.

— Всё хорошо?.. – растерянно переспросил он, а затем, вспомнив причину своей паники, с криком снова попытался сесть: – Катя! Жанна! Никита! Игорь!

— Они все в порядке, – с напором произнесла Зоя Никитична, не давая ему подняться.

Костя замер.

— В порядке?..

— Да.

Директор убрала руку и шагнула к тумбочке, на которой стоял графин. Пока она наливала воду в стакан, Костя огляделся и сообразил, что, судя по всему, находился в медпункте. Здесь было чисто и, как и рассказывал Никита, скромно: несколько закрывающихся на ключ шкафов, письменный стол, на котором стоял закрытый ноутбук и лежал небольшой чёрный чемоданчик, какие носят на деловые встречи, и две койки. Одну занимал Костя, а на другой лежала неаккуратным комком подушка, завёрнутая в простыню и одеяло. Словно там совсем недавно кто-то спал.