Книга Школа лукоморцев, страница 89 – Анастасия Дёмина

Около десяти они погасили свет и, открыв окно, выглянули наружу.

На их стороне каре была сплошная темень. Учителя обычно ложились значительно позже, но сегодня на первом этаже ни одно окно уже не горело.

Переглянувшись с Никитой, Костя увидел в его глазах отражение собственного восторга. Кажется, у них получилось! И теперь весь лицей был в их полном распоряжении!

Друзья выскользнули за дверь и направились к лестнице. Красться смысла не было: если кто-то не заснул от мёртвой воды и решит поинтересоваться, кто это шастает так поздно по коридорам, для них же будет лучше, если это произойдёт сразу, а не когда они приступят к поискам Схрона. Но всё было тихо. Настолько, что Костя невольно вспомнил сказку о Спящей красавице. Сейчас Тридевятый лицей очень напоминал заколдованный дворец, погружённый в беспробудный сон на сто лет.

Рядом с лестницей было окно, выходившее на внешнюю сторону. Открыв его, друзья снова высунули наружу головы и проверили, не горят ли вверху или внизу окна на другой стороне общежития, но и здесь царила полнейшая темнота.

Услышав шаги наверху, они отпрыгнули от окна, но, задрав головы, облегчённо выдохнули и, переглянувшись, неловко хихикнули: это спускались Жанна и Катя.

— У нас на этаже всё тихо, – сообщила Жанна, довольно улыбаясь.

— У нас вроде тоже, – ответил Никита. – Но давайте на всякий случай пройдёмся по первому этажу. Услышат – что-нибудь наплетём. В конце концов, ещё не так поздно, чтобы нас всерьёз отругали. А если все спят…

Он не договорил, но и без того было понятно, что имелось в виду.

Уже на лестнице Катя предложила Косте:

— Тогда ты включи прямо сейчас своё кощеево зрение, чтобы мы не просто так ходили, а заодно проверили комнаты.

— И внутренний дворик, – добавила Жанна. – Вдруг вход в Схрон под какой-нибудь скамейкой или статуей?

Костя очень надеялся, что им не придётся выходить на улицу. После вчерашней вылазки в лес его совершенно туда не тянуло.

На нижней ступеньке Костя сделал глубокий вдох и ненадолго закрыл глаза.

Вскоре после того памятного случая, когда его дар «заклинило» и абсолютно все предметы, начиная мобильными телефонами и заканчивая целыми зданиями, начали в его глазах светиться, Костя методом проб и ошибок разработал что-то вроде индивидуальной гимнастики для глаз. Напрягая определённым образом глазные мышцы, он научился запускать свой дар по желанию и блокировать его, когда тот вдруг выходил из-под контроля. Он где-то прочёл, что привычки формируют устойчивые нейронные связи, то есть человек повторением какого-то действия создаёт у себя в голове определённую цепочку нейронов, к которой потом мозгу куда проще обращаться, чем придумывать что-то новое. Именно поэтому очень трудно отказаться от дурных привычек – не так-то легко прорыть новый канал и увести в него реку из привычного русла.

Вот и сейчас Костя с закрытыми глазами посмотрел влево, затем вправо, три раза быстро зажмурился, свёл глаза к переносице, так, что в носу защипало, и осторожно разомкнул веки.

Они стояли в начале южного коридора первого этажа. В отличие от центрального здания, в общежитском каре почти не висело старых – и наверняка очень ценных – полотен, здесь отдавали предпочтение плодам творчества учеников: будь то нарисованные масляными красками пейзажи или карандашные портреты, сложные вышивки или красочные мозаики. Они, конечно, тоже имели свою, личную для автора этого произведения ценность, которую Костя условно относил к следующему, более высокому уровню. Но чтобы его различить, требовалась куда большая концентрация.