Книга Печать Кощея, страница 92 – Анастасия Дёмина

Угроза, судя по всему, проняла черепа, потому что их глазницы мигнули, и они торопливо продекламировали:

— С возвращением в Тридевятый лицей!

Ворота с лязгом распахнулись, и ребята, помахав на прощанье Геннадию Аркадьевичу, поспешили к учителям.

Вадим Евгеньевич с Колей, вновь нёсшим, к досаде Маши, её чемодан, возглавили небольшую процессию. Артур Тамерланович замыкал, следя, чтобы никто не отстал и не сошёл с дороги. Снега намело немного, сантиметра два-три, и кроме следов учителей ясно виднелись полосы от колёс автобусов, вернувших с зимних каникул остальных учеников.

Из-за тёплого света фонарей спереди и сзади Косте казалось, что они заключены внутри прозрачного оранжевого кокона, ограждающего их от мертвенной темноты спящего леса. Это ощущение лишь усилилось, когда пару минут спустя ему в лицо пахнуло волшебным ветром, от которого ни одна снежинка не взвилась, такой чувствуешь не кожей, а то ли напрямую сердцем, то ли каким-то древним инстинктом, и лес по бокам от них снова обратился непроходимой дубравой. Они будто оказались в коридоре с чернильно-чёрными стенами, и, оглянувшись, Костя невольно сглотнул, увидев сомкнувшиеся ряды деревьев за спиной Артура Тамерлановича. Лес двигался за ними, изголодавшимся чудовищем проглатывая метр за метром снежную полосу дороги, казалось, он в любую секунду перестанет бояться живительного света фонарей и, рванув вперёд, цапнет своими чёрными клыками физрука за пятку.

Похоже, не только Костя чувствовал себя неуютно, потому что все прибавили шагу и притихли, словно прислушивались, не крадётся ли кто во тьме волшебного леса. Но слышался лишь скрип снега под ногами, шорох рукавов о бока курток и учащённое дыхание. Даже меч-кладенец летел молча, бдительным стражем маяча у правого плеча Кости.

Наконец впереди показалось слабое свечение, и через пару минут лес расступился, выпуская их на круглую подъездную дорогу у залитого светом лицея, сияющего как маяк на фоне тёмного неба.

Пройдя мимо неработающего фонтана, они поднялись по мраморным ступеням. Вадим Евгеньевич, погасив фонарь, открыл правую створку высоких парадных дверей и приглашающе кивнул:

— Заходите скорее.

Ребята, изрядно подмёрзшие за прогулку, торопливо отряхнули сапоги и ботинки от налипшего снега и, дружески толкаясь, хлынули в великолепный вестибюль Тридевятого лицея.

Взгляд Кости, стягивающего с головы шапку, привычно скользнул вверх. Всякий раз, заходя в вестибюль, он поднимал взор к гигантскому панно на потолке, изображающему остров Буян и всех описанных Пушкиным обитателей Лукоморья. А конкретно к небольшой фигурке сгорбленного иссохшего старика в чёрной короне, восседающего на холме из золотых монет и драгоценностей. Наверное, каждый лукоморец в лицее невольно выискивал на панно своего сказочного тёзку, хотя неизвестный художник изобразил далеко не всех. К примеру, там не было кикиморы, а именно эти две лукоморки – сёстры Оля и Соня – стояли перед открытыми дверями музея и с любопытством заглядывали внутрь.

Костя заметил, что исчезли строительные леса, ограждавшие левую часть вестибюля всю вторую четверть, после того как Василий разнёс добрую треть музея, разбил витрины и оставил в паркете и на стенах глубокие рытвины от когтей. Жанна своим огненным щитом тоже много что подпалила, включая пару бархатных штор, но её, конечно, никто не винил, ведь она защищала себя и Катю с Никитой от рассвирепевшего серого-волка.