Книга Тень ворона, страница 30 – Анастасия Дёмина

— Тогда понятно… – начал было Воробушек.

Но Леня, вскинув руку, его прервал и обрубил:

— Это дело Старейшин, им и решать.

Светловолосый юноша изогнул тонкую бровь, но молча вернулся к каше. Воробушек, поникнув, тоже уткнулся носом в тарелку.

Иван, тихонько вздохнув, допил квас и угрюмо захрустел яблоком. Воодушевленный обещаниями волшебной силы, хотя Аксинья и настаивала, что все будет зависеть от него и за просто так ничего не бывает, Иван не особо задумывался, что его может ждать после перехода на Ту Сторону. У него и времени-то на это не было, а в лесу его в первую очередь заботило, как не забыть и выполнить все наказы служанки и найти волшебный дуб, а что будет дальше – там уж как пойдет. Но стоило признать, ведомый благородной целью спасения целого царства, он рассчитывал на более радушную встречу.

Он вдруг зевнул, да так, что челюсти едва не свело.

Это не осталось незамеченным. Леня, с громким стуком поставив на стол кружку, кивнул Воробушку:

— Отведи его в светелку, пусть поспит с дороги. Утро вечера мудренее.

Рыжий мальчик вскочил из-за стола, подбежал к Ивану и взял у него пустую тарелку со словами:

— Пойдем, я покажу, где умыться.

Приведя себя немного в порядок, Иван вслед за Воробушком поднялся из сеней в небольшую чистую светелку. В дальнем углу здесь стоял сундук и были сложены несколько мешков, а рядом с красным окном лежала куча сена.

— Мы тут иногда спим летом, когда очень жарко, – пояснил Воробушек, пропуская Ивана в глубь комнатки. Помявшись, он, отведя глаза, добавил: – Леня наверняка в сенях ляжет, так что ты, ну…

— Я не сбегу, – сказал Иван, стараясь не показать раздражения. Он видел, как мальчику неловко это говорить, Воробушек явно был не в восторге от настороженного и даже в каком-то смысле грубого отношения старшего товарища, но перечить ему не смел. Иван это понимал и его не винил.

— Да ты и не сможешь. Просто Леня и так сердит, не надо, чтоб он совсем на тебя ополчился… Ну, спокойной ночи! – бросил на прощанье Воробушек и убежал прежде, чем Иван успел спросить, почему он не смог бы отсюда сбежать.

Усмехнувшись столь емкому прозвищу – имени? – рыжего мальчика, порхающего из одного места в другое и ни минуты, похоже, не способного усидеть спокойно, Иван приставил к стене прихваченный из чулана короб и, схватив охапку сена, устроил себе лежбище под окном.

«Утро вечера мудренее», – подумал он, устраиваясь, хотя ему и было немного досадно повторять за негостеприимным богатырем.

Но Иван на самом деле так устал и вымотался, что мысли текли медленно, как кисель, и требовали крепкого кнута для разгона. Еще раз сладко зевнув, он глянул на висящую в окне половинку луны посреди знакомых с раннего детства звезд. Если бы не непривычные звуки, доносящиеся снизу, и не щекочущий грудь мешочек с волшебными желудями под рубахой, он почти мог представить, что лежит в горнице родной избы.

Вздохнув, он закрыл слипающиеся глаза и провалился в сон.

Разбудил Ивана голос Воробушка:

— Иван! Просыпайся!

Он резко сел, не понимая спросонья, где находится и кто с ним разговаривает. Незнакомые стены тоже не спешили развеять сумятицу. Тряхнув головой, он повернулся на зов и, увидев в дверном проеме взъерошенную рыжую голову, запоздало кивнул: