Книга Мальн. Духи и Жертвы, страница 175 – Мира Салье

Ослепительная вспышка белого света рассеяла тьму, а сгустки яркого синего огня озарили берег – зверь начал сжигать смерглов. Все, кто еще мог, исчезали, но Гелиен желал добраться до каждого из них, стремился уничтожить как можно больше проклятых тварей. Горе и гнев пылали ярче и жарче его собственного синего пламени, сокрушающего все вокруг, а в черных глазах не было ничего, кроме пустоты. Он позабыл обо всем, за исключением жажды крови и мести.

Огромная сила короля Мальнборна, с помощью которой тот желал покончить со смерглами, перестала быть преимуществом для его народа. Он сделался опасным для всех, он потерял контроль и перестал замечать, что на берегу оставалось полно мальнийских воинов, которые едва успевали скрыться от огня и покинуть поле боя, где смешались все: и друзья, и враги.

— Кристан! Ты можешь что-нибудь сделать? Он не различает, где свои, а где чужие! – Голос Алвиса дрожал, а глаза по-прежнему жгло.

Кристан кивнул и бросился к берегу, Алвис понесся следом.

Гелиен подлетел ближе к земле и раскрыл пасть, но вместо того, чтобы сжечь смергла пламенем, просто перегрыз его пополам и швырнул обе части окровавленного туловища на землю. Кристан не отрывал взгляда от отца, пока тот не повалился с грохотом на землю, оставив позади глубокие борозды, и не стал собой. Тряхнув в смятении головой, Гелиен выхватил из-за пояса темный кинжал Кьелла и прорезал защиту короля смерглов, как тонкую полупрозрачную ткань. Замахнувшись кулаком, он со всей своей яростью ударил Катана в челюсть. Он обрушивал удар за ударом, но Катан даже и не думал сопротивляться.

Кристан тем временем склонился над телом матери. По его лицу потекли слезы, глаза покраснели, а рот искривился от боли.

Алвис так сильно стиснул челюсть, что она едва не треснула. Подавив боль, он закричал:

— Гелиен, остановись! Ты потерял жену! Если не остановишься, потеряешь и сына!

В этот момент рука с занесенным кинжалом, нацеленным прямо в сердце Катана, замерла. Искаженное яростью лицо снова приобрело страдальческое выражение. Гелиен грубо встряхнул смергла за одежду и сказал:

— Я убью тебя. А в оставшиеся минуты своей жизни ты будешь знать, что натворил.

Смерть Арэи была похожа на конец всего.

Осознание того, что Алвис ничего не может изменить, отозвалось жгучей болью в каждой клеточке его организма. Но он должен был держаться. Ради Кристана. Ведь он обещал сестре сберечь сына во что бы то ни стало.

Гелиен повернулся к жене, когда берег озарила новая вспышка света. Он изливался сквозь кожу Кристана, заполняя все пространство вокруг. Он обжигал и заставлял все тело вибрировать.

Это не шло ни в какое сравнение с тем, что они видели раньше.

Это был настоящий звездный свет.

Казалось, он перетекал прямо в Арэю и наполнял ее изнутри. Когда сияние рассеялось, она сделала резкий вдох, а ее кожа замерцала ярче прежнего.

Алвис упал на колени, не в силах поверить в чудо, в то, что мир снова обрел прежние краски.

Гелиен и Катан с шокированными лицами смотрели на сына. Потом глаза Гелиена вспыхнули от облегчения, и он бросился к жене.

Гелиен

— Арэя!

Осознание происходящего, практически невозможного, захлестнуло его.

Он бежал, пошатываясь, к жене и молился, чтобы это не было обманом его измученного разума. В голове установилась тишина, но совершенно иного рода. В каждом потаенном уголке звучал прекрасный голос, который сметал все магические преграды и не давал сойти с ума восемнадцать мучительных лет. Этот зов манил и сейчас, вытягивал его с самого дна. Упав на колени рядом с Кристаном, по лицу которого текли тонкие струйки слез, Гелиен отчаянным рывком приподнял любимую и притянул к себе. Он не просто обнял ее – их тела почти сплелись воедино.