Книга Мальн. Духи и Жертвы, страница 164 – Мира Салье

Гелиен готов был поклясться, что ненависть Катана к отцу многие столетия разрушала его не меньше проклятия.

— Почему передумал? – зачем-то спросил Гелиен, хотя не имел ни малейшего желания слушать речи смергла.

Когда Катан уставился на Арэю, Гелиен втянул носом воздух, чувствуя, как внутри вскипает кровь и краснеет шея. И уши.

— Не только ты можешь видеть будущее. – Катан продолжал сверлить Арэю похотливым взглядом. – Как бы то ни было, я скорее изничтожу всех нас, чем позволю обречь сына на подобную участь.

— Тогда меньше слов. Кристан объяснил, что от тебя требуется?

Смергл хмыкнул, и его ледяной взгляд сменился привычной жуткой улыбкой.

Гелиен крепче сжал ладонь жены, стараясь дышать ровно и отогнать прочь лишние мысли. Усилием воли он очистил сознание, а затем отпустил руку Арэи и шагнул ближе к реке. Он не видел, но слышал, что Катан направился следом, а потом замер рядом и произнес:

— Когда восемнадцать лет назад я оказался здесь, то первым делом хотел иссушить эту реку.

Гелиен по-прежнему не смотрел на смергла, но на себе ощущал его напряжение. Он действительно был безумен: его бросало из одной крайности в другую, а поведение менялось каждую секунду.

— Не спросишь, почему я этого не сделал?

— Мне плевать.

— Как грубо, – цокнул он языком.

Гелиен наконец-то повернулся к нему и протянул ладонь.

— Камень.

Катан сунул руку во внутренний карман мантии и достал камень Таоса.

Гелиен ждал. Ждал напрасно. Потому что этот мерзавец лишь пару раз подбросил прозрачный осколок, словно яблоко.

Гелиен сердито зыркнул в ответ. Его выдержки хватило лишь на несколько минут, и он с трудом подавил желание ударить смергла. Но не магией, а кулаком.

— Ты очень нервный, весь в моего папочку. – Он снова цокнул языком.

Гелиен одним молниеносным движением выхватил камень у него из рук.

— Я совсем на него не похож.

— Напрасно злишься. Дед ведь сказал тебе, что слова должны быть произнесены нами обоими на древнем языке Оглама? Ты знаешь многое, что ведомо лишь смерглам, – разумеется, благодаря нашей прошлой связи, – но вряд ли ты помнишь старый язык.

Странным образом после разрыва их связи в его памяти остались древние знания. Гелиен помнил заклинания, которые никогда не учил, знал состав самых сложных зелий и мог запросто сварить каждое из них, но смергл был прав: он не помнил древнего языка.

— Иначе я бы давно вспорол твою шкуру, – заверил он злобно, едко.

Пламя в изумрудных глазах смергла вспыхнуло и погасло.

— Наверно, лестно считать, что у тебя есть хоть один шанс одолеть меня. Ты – лишь мальчишка, а я – первый король смерглов. Я извратил магию и создал темную. Мой запас знаний не постичь твоим ограниченным умом.

— Закончил хорохориться?

— Возможно.

— Эй, вы оба! Завершите дело, а потом меряйтесь… – раздался за спиной громкий раздраженный голос, и они, обернувшись, зыркнули на Стейна.

К удивлению Гелиена, Катан промолчал. Лишь отвернулся к реке, развел руки в стороны и, закрыв глаза, начал что-то шептать. Давно взошедшее солнце спряталось за хмурыми облаками, будто подозревало неладное, будто понимало, кто находится на мальнийской земле и что собирается сделать.

— У нас есть несколько минут, – наконец сказал он. – Я создал нечто вроде помех. Духи не увидят того, что мы делаем. Но даже я не настолько силен, чтобы надолго уйти от их взора.