Книга Корона ночи и крови, страница 37 – Мира Салье

— На это способны только правитель Риналии и его брат. По легенде, их предки, как и предки королевских отпрысков Мирита, были первыми, кого коснулись Творцы.

— Нам пора уносить ноги, пока кровь вконец не закипела. И не забудь, – привлек внимание громкий голос Кэла, обращенный к Николасу, – за полчаса до полуночи. Рия тебя заберет.

— Спасибо, что откликнулся. – Ник протянул руку, и Кэл ответил ему крепким рукопожатием.

— Как и всегда.

Король Виана попрощался с Алином, а потом вызывающе подмигнул Рие и прошелся по ее телу откровенно голодным взглядом. Казалось, Ник раздевал ее на месте. Она согнула и разогнула пальцы с невероятно острыми красными ногтями и оскалилась. Ее клыки удлинились. Она словно приготовилась вцепиться ему в горло.

Ник только усмехнулся, словно говоря: «Ну давай же, моя демонесса», а через несколько секунд хохотнул и направился к своим воинам.

Солнце еще не село, и Делла не представляла, насколько тяжело сейчас ринальцам.

— Ты пригласил пернатого придурка на торжество? – спросила Рия, кивнув в сторону удалявшегося вианца.

— Разумеется, – ответил Кэл. – Вечером доставишь его в замок. С утра брат захочет собрать Совет, и лучше Нику заночевать у нас.

Его слова прозвучали слишком небрежно, сразу вызвав ответную реакцию советницы:

— Я, мать твою, не извозчик! Еще раз пообещаешь что-то без моего согласия – я отрежу тебе яйца.

Кэл криво усмехнулся:

— Осторожнее, это измена.

— Да плевать. Зато я буду той, кто кастрировал ринальского принца.

Мирийцы не любят, когда их называют ангелами. Гребаные фанатики верят, что сравнивать себя с Творцами – великий грех. Для них слово «ангел» священно. Для ринальцев же «демон» – обычное оскорбление, ибо они не переносят слуг ада, а иначе низших и высших демонов.

Дневник неизвестного

Делла громко фыркала, крутясь у зеркала и с трудом веря в собственное отражение. Она в жизни не носила ничего подобного и столь вызывающего. Тугой корсет сдавливал и без того немаленькую грудь, отчего та выглядела еще больше. Но сильнее всего смущали разрезы по бокам платья, обнажавшие бедра. Свои длинные волосы она не стала собирать в прическу и позволила им мягкими локонами спадать на спину и плечи, понадеявшись закрыть хотя бы часть оголенной кожи. Лишь заколола несколько передних прядей гребнем, инкрустированным рубиновыми камнями. В ванной она отыскала множество средств красоты и накрасила губы в тон платью, не зная, что на нее нашло.

Сейчас она сама себе казалась воплощением греха и порока.

Ее собирались представить королю на балу в честь местного праздника, который ринальцы называли «Беспросветная ночь». Раз в году именно в этот день кровавая луна исчезала с небосвода и королевство накрывала кромешная тьма – настолько густая, что жители, которые отлично видели в темноте, с трудом ориентировались на улицах города без дополнительного освещения. Всего на несколько часов к ринальцам полностью возвращались силы, и они не чувствовали ни малейшей слабости и недомогания, с которыми им приходилось жить.

Внезапно кто-то кашлянул, но Делле даже не пришлось оборачиваться, чтобы догадаться, кем был этот «кто-то».

В проеме стояла мускулистая, элегантно одетая фигура. Кэллам облачился в черный камзол поверх темно-бордовой рубашки. Наряд, как и следовало ожидать, сидел на нем идеально, подчеркивая мощь тела.