Книга Корона огня и пепла, страница 149 – Мира Салье

— Женщины тут ни при чем. Я вообще не люблю, когда меня касаются без крайней необходимости, – мрачно ответил он.

— Почему? – Мелина прищурилась, изучая его.

— Не твое дело.

— А как тогда ты спишь с женщинами?

Алин нацепил на лицо холодную маску, которую усовершенствовал за годы общения с Эмилем.

— Сядь на место и помолчи.

Мелина, казалось, была искренне удивлена, если не сказать ошеломлена, и даже не думала возвращаться на место.

— У тебя ведь были женщины, да?

— Твой рот способен закрываться хоть на несколько минут?

— Ты же риналец. У вас огонь в крови. К тому же ты явно прожил не одно столетие. В жизни не поверю, что ты не был близок с женщиной.

Алин встал, чтобы размять ноги, пока эта чокнутая мирийка не свела его с ума. Он на мгновение замер, глядя на нее сверху вниз.

Какая же она… крошка. Раньше он не замечал, насколько она маленькая и хрупкая.

— Ты не самый приятный собеседник, знаешь ли. – В ее взгляде блеснуло чистое веселье.

— Творцы, помогите мне, эта женщина просто не способна молчать!

— Ты же в курсе, что я тебя слышу?

Алин выругался и растворился в тени раньше, чем она успела опять что-то сказать. По пути он собрал хворост, стараясь не думать о вопросах Мелины.

Большинство ринальцев и правда нуждались в прикосновениях, жаждали их, как и близости. Никто в королевстве, кроме родных и близких, не знал, почему генерал не любит любой физический контакт. И уж тем более он не собирался рассказывать об этом малознакомой мирийке, пусть даже она спасла ему жизнь. Не собирался рассказывать, что малейшее касание вызывает нестерпимый зуд на коже, будто полчища ринальских пиявок ползают по его телу и терзают плоть. Снова и снова.

Да, Алин научился сносить прикосновения, но это не значит, что он не чувствовал… прошлого. Воспоминания до сих пор отзывались кошмарными снами.

Через несколько минут он вернулся к костру и швырнул на землю ворох сухих веток.

Заметив искорки веселья в золотистых глазах Мелины, он сказал:

— Откроешь рот, и, клянусь всеми Творцами, я вставлю тебе кляп.

— Заманчиво. Я даже позволю меня связать. Я знала, что вы, ринальцы, извращенцы и любите подобные игры.

Он вновь выругался про себя.

— Да хрен с тобой, – сдался Алин.

Мелина не скрывала довольной улыбки. Она явно веселилась.

Он моргнул. И еще раз. Не каждый день кто-либо заставал его врасплох, а тем более удивлял.

— Я вот чего в толк не возьму. Ты же мирийская девушка, откуда в тебе столько вульгарности? Вы же все там сплошь благочестивые девицы.

— Я необычная мирийская девушка. Вульгарность – одно из моих имен.

— Это я уже понял.

Она наклонила голову, и ее волосы сверкнули, как расплавленное золото.

— Я думала, ринальцы любят… вульгарность.

Губы Алина дрогнули.

— Любим… В ринальских женщинах.

— А чем я хуже ринальских женщин?

— Я не сказал, что ты хуже. Ты меня удивляешь. Уже не в первый раз.

— Ах да, помню, вас сложно удивить, господин генерал, – пропела Мелина поистине ангельским голосом и усмехнулась.

И правда, сложно. Но она удивляла, и Алин не знал, как к этому относиться. Не понимал, почему ему нравится, что взбалмошная мирийка любуется его телом. И чтобы не думать об этом, он вновь воззвал к адскому огню, и наконец в его руке вспыхнул клинок.

Алин рассек воздух, сотворив разрыв, и сказал: