Книга Звездная эскадрилья, страница 237 – Брендон Сандерсон, Дженси Паттерсон

— Что ты имеешь в виду? – спросил я.

— Артериальное давление упало, – сказал Кел. – Сердечный ритм стал нерегулярным. Странно то, что это произошло с ними обоими более или менее одновременно.

— Почему это произошло? – спросил я.

— Я не могу этого объяснить, – сказал Кел. – Еще более странно то, что их состояние стабилизировалось, как только мы вернули их сюда.

— Такое впечатление, что они не хотят, чтобы их увозили отсюда, – сказала Уинноу. – Мы хотели сперва погрузить их на корабль, чтобы не толкнуть их во время гиперпрыжка…

— Если их состояние связано с этим местом, мы, конечно, не можем перенести их гиперпрыжком, – произнес я. – Но почему важно, чтобы они находились именно здесь?

— Я знаю об этом не больше вашего, – сказала Уинноу. – Но мое профессиональное мнение таково: мы не перемещаем пациента, если перемещение ухудшает его состояние.

— Вы можете лечить их здесь?

Уинноу кивнула:

— Возможно, нам придется съездить домой за кое-каким оборудованием. Но в данный момент мы можем обеспечить им комфорт.

— Спасибо, – сказал я.

Артуро подошел ко мне.

— Как ты думаешь, что тут творится? – спросил он.

— Не знаю. – Я скользнул в «нигде» и прислушался, но единственным цитоником, которого я чувствовал поблизости, была Аланик. – Такое впечатление, что силы Бабули по-прежнему отсутствуют. Но я слышал ее в «нигде».

— В самом деле? – сказала Аланик.

— Да. Подожди. Дай-ка я…

Я сосредоточился, вернувшись в медитацию к воображаемому океану. Вместо того чтобы сосредоточиться на фрагментах – которые, как я теперь понял, отделялись каждый раз, когда я прикасался к «нигде», – я прислушался, стараясь снова услышать ее.

«Бабуля!»

Ответа не последовало. Я попытался продвинуться дальше, прислушаться сильнее…

А потом я снова почувствовал эту структуру, странное ощущение неровностей – сотни, если не тысячи, – по всему острову и вокруг него. В одну секунду мы с Аланик были одни, а в следующую оказались среди очень многих.

Что это было такое?

Я встряхнулся, обрывая связь с «нигде».

— Ты почувствовала это? – спросил я. – Эти… странные гребни?

— Нет, – сказала Аланик. – И я не слышала Бабулю. Ты уверен, что это она?

Я был уверен. Если эта Бабуля не имела сил, а другая Бабуля говорила со мной из «нигде», значит ли это, что она, как Спенса, каким-то образом заблудилась там? Я предположил, что тело Спенсы ушло вместе с ней, но я не спрашивал об этом, и, возможно, она этого и не знала.

Джуно наконец догнал меня. Его диск плыл к нам со скалы.

— Джуно! – позвал я его. – Знаете ли вы что-нибудь о ходящих в тенях, проецирующих свой дух в «нигде» без помощи тела?

— Душа состоит из тела и разума, – сказал Джуно. – Ваш разум входит в «нигде» всякий раз, как вы взаимодействуете с ним. Лишь во время гиперпрыжка тело следует за разумом.

— Конечно, – сказал я. – Но может ли разум застрять в «нигде», если тело не последует за ним?

— Мне такого не встречалось, – сказал Джуно. – Нигде в книгах знаний.

— Как бы то ни было, это не объяснение, – произнесла Аланик. – Когда твой разум входит в обратное измерение, твое тело остается и продолжает резонировать цитонически. Иначе мы не смогли бы чувствовать друг друга всякий раз, когда связываемся через обратное измерение. Почему тело перестает резонировать, когда разум застрял?