Книга Лишенные богов, страница 110 – Лиза Андерсон

Его наглость не знала границ. Он хладнокровно препарировал ее чувства, насмехался над влечением, которое она сама едва успела осознать, и с видом пророка заявлял, что знает ее лучше, чем она сама. Ксан был идеальным воплощением всего гнилого, что было в Ордене. Эти люди упивались властью над теми, кого даже не пытались понять.

Орден прикрывался альтруизмом и заботой о «балансе», но на деле все сводилось к контролю, иерархии и бесконечным запретам. Нужно быть законченным маньяком контроля, чтобы запереться в лесной глуши и воображать, будто понимаешь мир лучше тех, кто в нем живет.

Ксан решил, что ей просто нужна «точка в истории». Он был уверен: стоит ей разузнать побольше о Мередит, как она покорно соберет вещи и исчезнет, обретя свой призрачный покой.

Мог ли Ксан быть прав? Вик попыталась вызвать в памяти образ Мередит – той, настоящей. Рыжеволосая, порывистая, живая. В холодных, пропитанных вековым спокойствием залах Авалона она смотрелась бы чужеродно, как экзотическая птица в каменном мешке. Ее смех – земной, заразительный и всегда чуть более громкий, чем позволяли приличия, – эхом разносился по каждой их квартире. Мередит буквально излучала радость, и этот звук был сердцем их дома.

Вик представила, как этот смех вонзается в мертвую тишину замка, пытаясь вдохнуть жизнь в его пустые коридоры. Эти два образа – солнечная мать и мрачный Авалон – никак не желали склеиваться воедино, и от этого противоречия у Вик заныли зубы. Реальность двоилась, расходящиеся нити тянули ее в разные стороны, и она понимала: одна из них обязана куда-то вести.

Когда за завтраком она встретилась с подругами, Сара выглядела немногим лучше нее самой. Похмелье явно давало о себе знать: волосы уложены кое-как, обычно живые карие глаза потускнели. Вик знала, что в зеркале увидит такое же печальное зрелище.

Мэй же, напротив, была безупречна. Она сидела с идеально прямой спиной, напоминая верховного судью, по ошибке зашедшего на кухню. Вик удостоила ее хмурым, тяжелым взглядом.

— И тебе доброе утро, – ровным тоном произнесла Мэй, в котором не было ни капли сочувствия к их состоянию.

Вик застонала, когда горячий кофе обжег язык. В этот момент мимо прошел Генри; по пути к своему обычному столу он по-свойски взъерошил ей волосы. Вик проводила его сердитым взглядом и принялась судорожно приглаживать растрепавшуюся прическу.

— Ты нас сглазила, Вик, – подала голос Сара, подпирая голову рукой. – Обычно утро после «Леты» проходит не так мучительно.

— Думаю, все дело в тех шотах, – вставила Мэй, хладнокровно намазывая маслом тост, стащенный из тарелки Сары. – Это ведь была твоя идея – перейти на тяжелую артиллерию.

— Серьезно? – Вик нахмурилась, пытаясь выудить из памяти хоть какие-то детали. – Я напрочь забыла про шоты.

«Замок Леты» полностью оправдывал свое название, стирая из головы события прошлой ночи. Но теперь, когда Мэй напомнила об этом, в сознании всплыли обрывки: Ксан уходит, оставляя после себя шлейф из несказанных слов и странного напряжения, а Вик, задыхаясь от ярости и желания все забыть, требует текилу. Судя по тому, как немилосердно сейчас раскалывалась голова, план по «очистке памяти» сработал безупречно.

Сара со стоном уронила голову на скрещенные руки, а Мэй, проявив редкое милосердие, похлопала ее по плечу и пододвинула поближе густо смазанный маслом тост.