Книга Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам, страница 3 – Светлана Калинникова

— Хватит! — кричал он, — Прекрати! Я ранен!

— Ага, на Колчаковских фронтах! — ответила я фразой Шарикова и засмеялась. А потом легким движением руки изменила скорость полета летящих вещей в распластанного на стене Славика.

Когда мне надоело смотреть на его страдающее выражение лица, я завершила «расстрел» этого горе-мужа и счастливого любовника. У него оказалась пара царапин на руке и лице от осколков.

— Тебя даже шрамы не будут красить, — сказала я, наблюдая, как он обрабатывает раны.

— Ты меня могла убить, — заныл муж.

— Неа, не могла. Знаешь почему? Не хотела! А ты на меня пожалуйся — в Общину ведьм сходи, в инквизицию заявление закинь! Муж-колдун с ведьмой-женой справиться не может!

Не в правилах мужчины, а тем более такого ничтожного, как Славик, выставлять себя на смех. Никуда он свои боевые ранения не предъявлял. Однако в суд через несколько дней забежал. Конечно, он подал заявление на раздел имущества, после того, как я подала заявление на развод в ЗАГС. Он туда не явился по какой-то надуманной причине, и нас разводили у мирового судьи. Чисто из гадливости своей натуры, он попросил срок для примирения. «Я не спешу, а тебе нервы еще помотаю», — заявил он мне в коридоре суда. Я поняла сразу — раздел имущества станет битвой до победы Славика. Тьфу на него.

Мы жили после свадьбы в моей квартире, в которой сделали ремонт вместе — и он предъявил требование о взыскании с меня половины стоимости неотделимых улучшений. Ведь на квартиру, купленную мной задолго до брака, он не мог претендовать по закону. В иске он просил разделить один наш счет, вернее, счет на его имя, но опять-таки открытый в браке. По наивности я думала, что там денег в три раза больше, чем оказалось. Заинька-Славик просто не говорил мне о том, что деньги, которые я ему передавала, не попадали на счет. Они просто исчезли! Вот такие они, деньги-невидимки! Очередной му… жчинка надул чрезвычайно доверчивую женщину.

Славик нанял адвоката. Я не хотела пересекаться с ним в суде, и позвала себе в помощь добрейшего, тишайшего и интеллигентнейшего Григория Ивановича. Позиция у меня была проигрышной — чеки на ремонт с ценами, датами были у Славика. Он, по сути, занимался закупками, нанимал бригаду. А я так — зарабатывала деньги. Славик бегал с одной работы на другую. Менеджер. Но деньги в период брака — совместно нажитые! Короче, судебная практика была не в мою пользу. И Григорий Иванович — старинный друг папы — никак ситуацию не спасал, испортить не мог, зато получал от меня гонорар. Главное — я была изолирована от Славика и сберегла хоть часть нервных клеток.

Но он сумел меня достать.

— Вот, — подал мне Григорий Иванович документ в файле, — почитай, Ульянка. Тут уж не знаю, что сказать. Гражданское право в этом случае не работает, тут тебе магический юрист нужен, это заявление в Магический Трибунал пойдет.

Славик предъявлял свои требования на мой дар — брошь, переданную бабушкой-ведьмой. Понимаете, дар может быть облачен и в наперсток, и в гребень, и в кулон, и чайную чашку. А мне повезло — в нашем роду дар передавался через драгоценную брошь. Именно она вписана в свидетельстве магических способностей как основание его выдачи.

Муж никак не мог претендовать на нее, так же как и я на его дар — какую-то монетку петровских времен.