Книга Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши, страница 81 – Елена Эйхен

Не одна я храню опасные секреты.

Я смахнула со лба капли холодного пота. Несколько глубоких вдохов — и удалось обрести почву под ногами.

Хозяин зашевелился, тихо застонал. Его рука — тяжёлая, горячая — вдруг накрыла мою, всё ещё лежавшую на бинте у его бока, будто ища опоры в этом кошмарном бреду. Пальцы сжали мои.

— Холодно… Так… холодно…

Лихорадка ломала его.

Я осторожно высвободила руку и встала. Всё тело ныло от напряжения и страха. Нужно было сбить жар. И быстро.

Я смочила полотенца холодной водой, приложила к его лбу, обернула одно вокруг шеи. Сбегала в кабинет, выудила из своего узелка горсть трав, разложила их у изголовья, надеясь, что это принесёт облегчение.

— Немного тепла…— выдохнул он.

Я решилась. Скользнула под грубые одеяла, легла рядом с Ванторном и крепко обняла его, пытаясь поделиться своим теплом. К моему удивлению, он прижал меня в ответ.

Вскоре он уснул. Уснула, в конце концов, и я, убаюканная его дыханием.

Спала я на удивление крепко. Первое, что почувствовала утром — тепло. Живое, плотное, оно касалось спины. И тяжесть на боку… Будто кто-то обнимал меня во сне. Ровное, глубокое дыхание едва касалось затылка.

Что?.. Кто?

Сердце бешено заколотилось. Я застыла, боясь пошевелиться, боясь дышать.

Ванторн. Я уснула в его постели.

Что же ты наделала, глупая Стрекоза…

Осторожно приоткрыла глаза. Свет раннего утра, бледный и прохладный, лился из высокого окна. Я лежала на боку, спиной к Ванторну, а он… он крепко прижимал меня к себе.

Медленно повернулась.

И вздрогнула.

Его глаза были открыты. Совершенно ясные, глубокие. Он молча смотрел на меня.

Жар разлился по щекам, спустился к шее. Мы не двигались. Лишь взгляды сцепились в немом, напряжённом поединке.

Вдруг его губы дрогнули.

— Как ты это сделала? — Голос был низкий, хрипловатый ото сна, но удивительно чёткий в утренней тишине. — Вчера ночью. Ты промыла мне раны, зашила... Использовала странную магию. Я почувствовал это.

Его взгляд скользнул вниз — туда, где под рубашкой на боку скрывались аккуратные швы.

— Откуда ты знаешь, как это делать? Кто тебя научил?

Во рту пересохло. Я хлопнула ресницами — глупо, беспомощно, как бабочка крыльями. Мысли метались: Лорис, каторжный остров, преступное ведьмовское знание… Но, конечно, я молчала.

Холодный страх сжимал грудь, а вместе с ним — совершенно нелепое, предательское покалывание от его прикосновения.

— Я… — попыталась выдавить хоть что-то. — Мне помогли… травы… из лавки… Я просто…

— Не ври, — перебил он, спокойно, но опасно.

Рука на моём боку слегка сжалась, не позволяя отстраниться, прижимая меня крепче.

— Ты боишься красного, как огня. Почему? На руке у тебя… — Его взгляд скользнул к моему предплечью, туда, где под рукавом пульсировала незаживающая рана — та самая, оставленная мальчиком-чудовищем. Его сыном?.. — …странная, глубокая рана. Ты умеешь лечить. Да ещё как. Никакой целитель с тобой не сравнится. Я могу ещё долго перечислять твои странные возможности. — Он наклонился ближе. Дыхание коснулось виска. — В ту ночь… ведь мне не приснилось? Ты была в моей спальне, я уверен. А ещё наутро я не обнаружил заживляющую мазь.

Паника сжала горло. Он всё помнил. Ни одной детали не упустил. И теперь сомнений не осталось — он следил за мной всё это время. С самой первой встречи.