Книга Дикий. В твоём плену, страница 77 – Лана Светлая

Неужели Глеб не понимает, что иногда лучше жить без этой надежды на светлое будущее.

Я ничего не говорю на его последние слова и просто отворачиваюсь от мужчины, утыкаясь сердитым взглядом в окно. Надеюсь, он уловил мой посыл, что говорить и дальше на эту тему категорически не хочу.

Глеб правильно считывает мои эмоции. И дальше мы едем в полном молчании.

И как бы я с этим ни боролась, но на душе противное ощущение, что со стороны Глеба присутствует какая-то недосказанность. Вернее, есть что-то такое, что он не хочет прямо озвучивать.

Как только мы съезжаем с трассы и заезжаем в лес, Глеб сдавленно матерится и, втопив ногу в газ, ускоряет ход внедорожника.

— Что-то не так, – раздражённо поясняет, хотя я ещё даже не успела задать вопрос. – Мои люди. Они не отзываются на мой призыв, – отрывисто. – Они живы, так как я их всех чувствую. Но никто не отвечает мне.

Я тоже напрягаюсь, прекрасно понимая, что это ненормально.

Насколько всё ненормально, мы видим с Глебом спустя метров триста.

Он резко даёт по тормозу, когда, вырулив из-за очередного поворота, видим на дороге медведя, лежащего без движения.

Вылетаем из машины и бросаемся к зверю, взглядом ища на нём следы крови или ран. Не знаю, как Глеб, но я ничего такого не вижу.

— Что с ним? – с тревогой интересуюсь у Берковского, который положил руку на голову медведя и, сузив глаза, пристально посмотрел на морду зверя.

— Спит, блядь! Что за херня тут творится?! – Глеб быстро осматривается по сторонам, вглядываясь в гущу леса.

Буквально секунда и его голова резко дёргается в сторону моего дома, до которого осталось буквально пять минут езды.

— Я чувствую ведьм, – отрывисто говорит он, продолжая пристально смотреть в одну точку.

— Ну, так там Веда, – напоминаю очевидный факт.

— Там две ведьмы! – с яростью цедит мужчина сквозь зубы. – Садишься в машину и возвращаешься в город, поняла? – начинает отрывисто командовать он, начиная скидывать с себя вещи, чтобы, как я понимаю, обернуться и рвануть в сторону дома. – Отправишь людей сюда. И Влада набери, чтобы он был в курсе.

Ага, прям разбежалась и помчалась выполнять твои задания.

Само собой, я поступаю хитро. Киваю, давая ему понять, что согласна с его планом. Даже сажусь в машину и начинаю регулировать под свой рост сиденье, чтобы он был спокоен.

Глеб, увидев меня во внедорожнике, уже больше не медлит. Оборачивается и устремляется в виде зверя в лес.

Выждав минут десять, еду в сторону дома.

Залетев на поляну, которая несколько дней назад представляла собой жуткое зрелище, выпрыгиваю из машины и, замерев на месте, настороженно осматриваюсь по сторонам.

И тут же слышу голоса за домом.

Бегу туда и первое, что вижу – медведя Глеба. Уж его теперь ни с кем не спутаю.

У меня сердце, кажется, останавливается.

Огромная чёрная туша лежит точно также, как и тот зверь, на которого мы с Берковским наткнулись.

Делаю шаг, чтобы подбежать к нему, но застываю каменным изваянием, когда взгляд, полный паники и тревоги за эту мохнатую задницу, падает на две фигуры, стоящие недалеко от Глеба.

— Мама?! – поражённо выдыхаю, смотря обалдевшим взглядом на свою родительницу.

Глаза ещё больше округляются, когда рядом с ней вижу Веду.

Обе выглядят слишком спокойными.

— Наконец-то все в сборе, – хихикает Веда, хитро смотря на меня. Потирает ладошки, не обращая никакого внимания на маму, которая с досадой кривится при этих словах.