Книга Дикий. В твоём плену, страница 25 – Лана Светлая

Нет…

Срочно бежать, пока он не проснулся и не затянул меня опять в этот водоворот безумной страсти и похоти.

И я уехала, не собираясь выяснять, насколько у меня хватит сил ему противостоять, когда он проснётся.

И специально жила в режиме гонки нон-стоп и дикого напряжения,чтобы не думать. Не анализировать. Не вспоминать.

Два месяца мне это удавалось. Даже когда я возвращалась пару раз сюда, я быстро решала вопросы нашей коалиции и рвала когти как можно быстрее из города, чтобы даже случайно не пересечься с Берковским.

А теперь всё насмарку.

Смотрю, вспоминаю и… снова то поганое чувство. Чувство, что между нами какая-то странная нить, которая тянет меня к Глебу.

В реальность меня приводит стук в дверь.

Вздрогнув, смотрю в сторону коридора.

Чертово дежавю.

Успокойся, Леся.

Это не может быть Глеб.

Вариант, что там люди матери, тоже отметаем. Да, они на хвосте, но стучать они точно бы не стали.

Скорее всего, это кто-то из девчонок. Не смогли до меня дозвониться, вот и прискакали сюда.

Прежде чем пойти в коридор, врубаю телефон и, не дожидаясь, когда он полностью включится, иду к входной двери.

Резко открываю дверь.

Да твою же мать!

Берковский собственной персоной. Злой как чёрт, пытается яростным взглядом прожечь во мне дырку.

Ну, так-то… я тоже сейчас не в настроении. Хоть между ног всё и заныло при виде этого гада, но сейчас реально не до него.

Дыхание моих преследователей я уже практически чувствую в натюреле, так сказать. По спине холодом проносятся мурашки.

— Слушай, Берковский. Мне реально сейчас некогда обсуждать то, что ты планируешь обсудить. Давай… – озлобленно произношу, но приходится прерваться.

Позади звонит телефон, и я бегу к нему, чувствуя, что нужно ответить. А то будет слишком поздно.

— Да, Лен? – запыхавшимся голосом принимаю звонок.

— Какого чёрта у тебя сотовый выключен?! – орёт она в трубку. В голосе больше страха, чем возмущения. – Вали из дома! Быстро! У тебя буквально минуты три, прежде чем они нагрянут. Ну, или тяни время, мы сможем подскочить только минут через пятнадцать.

— Сколько вас? – хладнокровно спрашиваю у неё.

— Четверо, – с досадой произносит Лена.

Сдавленно матерюсь.

Мало.

Моих преследователей в три раза больше.

— Даже не смейте сюда соваться, – твёрдо произношу я, начиная быстро обдумывать, что делать с Берковским. – Это приказ, Лена.

Отключаясь, разворачиваюсь и вижу Глеба, стоящего в дверях комнаты со скрещёнными руками на груди.

— Надо срочно отсюда уходить, – делаю всё-таки попытку. – Скоро сюда заявятся люди, с которыми нам не нужно встречаться.

Вижу по его лицу, что он мне не верит.

Так, ладно. Надо что-то ещё придумать.

Если нагрянут люди матери, он точно кинется в бой. И тогда они точно его убьют.

Надо как-то спасти его пушистую задницу.

Вот только… КАК?!

И я придумываю буквально за секунды.

— Хорошо, давай поговорим, – делаю вид, что раздосадована, но типа согласна побеседовать.

Он удовлетворённо усмехается, заходя в комнату.

Киваю ему в сторону стула, стоящего недалеко от меня. И как только он поворачивается спиной, направляясь к нему, быстро хватаю статуэтку с комода, делаю пару шагов и бью ею по голове.

Силу удара я, само собой, рассчитала.

Он падает с громким грохотом на пол, потеряв сознание.

Проверив пульс на всякий пожарный, я переступаю его и усаживаюсь на стул, к которому он шёл.