Книга Хозяин тайги. Ты - моё спасение, страница 8 – Лана Светлая

— Сиди. Успеешь ещё помочь, — подходит к столу и наливает в кружки кипяток. — Потом.

Потом… это когда?

Сейчас уже ночь на дворе, а завтра я собираюсь уже с утра свалить из этого города.

— А во сколько у вас в городе автовокзал открывается?

— Завтра не раньше десяти.

Отлично. Надо будет встать с утра пораньше, найти банкомат, чтобы снять деньги, а затем в каком-нибудь магазине купить коробку конфет. Вернуться сюда, чтобы отдать их старушке в знак благодарности.

— Просто я завтра хочу прямо с утра уехать, — всё-таки озвучиваю ей свой план. — Так что, если вам в чём-то нужна моя помощь, давайте я встану пораньше и…

Растерянно замолкаю, когда она хмыкает, кидая на меня острый плутоватый взгляд. Садится на второй табурет и открывает один пакет, двигая его на середину стола.

— На, хоть печенье возьми, — баба Валя отводит взгляд и начинает с шумом отхлебывать чай из своей кружки. — Силы тебе ещё понадобятся.

Каждое её предложение заставляет меня напрягаться и испытывать непонятную тревогу. Хотя почему непонятную. Очень даже понятную. Эта старушка выглядит малость…

Как бы помягче сказать?

Будто она не от мира сего, потому что уж больно взгляды и слова странные.

Беру всё-таки печенье из пакета и начинаю пить чай.

Старушка молчит, постоянно зыркая на меня и рассматривая будто под микроскопом. А мне эта тишина на уши давит. Не выдержав этого давления, несмело начинаю рассказывать, как попала в их город.

— Ладно, давай спать, — ворчит она, как только я замолкаю. — Ночью захочешь в туалет — в сенях ведро.

При взгляде на моё шокированное лицо хрипло хихикает.

— Ну, или прогуляйся по улице за дом. Там у меня туалет стоит.

Пожалуй, я прямо сейчас прогуляюсь до него, чтобы ночью не вставать и не ходить… на ведро!

— Иди-иди, а я пока постель тебе приготовлю, — она словно читает мои мысли.

Начинает вставать, негромко кряхтя.

Я подрываюсь с табурета и иду в коридор, слыша за спиной, как она что-то бубнит себе под нос:

— … дождалась… выспаться не помешает…

Дальше становится совсем неразборчиво.

Накинув только пуховик, бегу по тропинке за дом. Там стоит деревянный деревенский туалет. Быстро сделав свои дела, возвращаюсь в дом.

Старушка выглядывает из дальней комнаты в коридор.

— А как у вас дверь закрывается? — уточняю у неё, пытаясь найти на деревянном полотне замок или крючок.

— Вот как закрыла, так и закрывается.

— В смысле? — удивлённо смотрю на неё. — А если кто-то… ну, не знаю, кто-то чужой сюда ночью придёт? Вы не боитесь с открытой дверью спать?

Она молчит, наверное, с минуту, а у меня мурашки по телу бегут от её пристального, гипнотизирующего взгляда. Я под его тяжестью, замерев у двери, даже пошевелиться не могу.

— В Тайгинске не живут чужаки, — когда она наконец-то заговорила, меня будто «отпускает». — Мы тут… одна большая, правда, не всегда дружная семья, — насмешливо.

Отвожу взгляд и дрожащими руками вешаю пуховик на крючок, висящий на стене.

— Даже члены семьи иногда причиняют вред, — невольно вырывается у меня.

И это не пустые слова. Я слишком хорошо знаю, что они означают.

Тряхнув головой, удивлённо моргаю.

Историю своей семьи я никому не рассказываю. Даже с Леной, которая знает о моих родителях всё, мы никогда не затрагиваем в разговорах эту тему. Поэтому удивительно, что я ляпнула это какой-то незнакомой старушке.