Книга Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 1, страница 8 – Наталья Бутырская

— Ну вот и всё, — сказал отец. — Теперь ты осталась без радужной лисы. Не передумала?

Я поднялась, еще раз смахнула слезы:

— Нет, не передумала. Спасибо, что прислушался к своей недостойной дочери, отец. Я… я выберу другого душевного зверя.

Мама печально покачала головой. Даже служанки, которых приставил к нам аукцион, словно осуждали меня.

Но я вдруг почувствовала легкость и свободу. Может, теперь я разорвала путы своей несчастливой судьбы?

Чуть успокоившись, я выпила чашку чая и принялась вглядываться в новых зверей, что один за другим появлялись на лотосовом подиуме. Чень Жун без устали расхваливал их, повторял озвученные ставки, подзадоривал публику, его голос звучал так же мягко и энергично, как в самом начале аукциона. Мелькнули несколько зверей, которые подходили и по виду, и по статусу, но всякий раз сердце словно останавливало меня.

Глупо! Глупо выбирать душевного зверя одними лишь чувствами. Надо быть разумнее! Надо думать головой, а не сердцем. Но я никак не могла переступить через себя.

После радужной лисы продали уже двадцать с лишним зверей, а я так ничего и не сказала. Родители встревоженно поглядывали на меня.

— Можно купить душевного зверя и после, — неуверенно проговорила мама. — Есть же магазины в Линьцзин…

— Магазины? — вскинул бровь отец. — Чтобы моя дочь ходила с какой-нибудь драной кошкой? Ялань, если ты не решишь в ближайшее время, я сам куплю кого-нибудь.

— Вот она! — воскликнула я. — Хочу ее!

Внизу ужом крутилась золотисто-коричневая лента, не останавливаясь ни на мгновение. Она вмиг обшарила столик, запрыгнула на плечо Чень Жуну, обнюхала его цикаду, соскочила вниз, обследовала весь лотосовый подиум, вновь вскарабкалась на столик, поднялась на задние лапки и замерла, впервые дав себя рассмотреть. Небольшая юркая ласка цвета тягучего солнечного меда.

— Ласка? — удивилась мама. — Разве Лань-Лань подобает…

— Я уверена! — твердо сказала я. — Чем ласка хуже лисы? И я смогу всюду брать ее с собой!

— Этого душевного зверя привезли из далеких северных земель, на нашем аукционе эта ласка появилась впервые. К сожалению, о ее достоинствах нам известно лишь со слов торговцев, и пока мы не можем их подтвердить. Поэтому первоначальная цена будет ниже, чем обычно, всего двести тысяч лян серебра.

— Неизвестный зверь с неподтвержденными качествами, — хмуро пробормотал отец.

Но это он сейчас неизвестен в Линьцзин, а спустя несколько лет северная медовая ласка уже будет описана со всеми подробностями. Я не знала, что впервые она появилась на том самом аукционе, где мне купили радужную лису.

Увы, я не могла поведать отцу о достоинствах медовой ласки, потому нацепила маску избалованной шестнадцатилетней девушки:

— Папа, ну, пожалуйста! Я назову ее Ми-Ми^[8]. Смотри, какая она милая-премилая! И ни у кого в Линьцзин такой не будет, только у меня! Разве настолько редкий зверь не подходит дочери правого министра?

Только я не сказала, что ее имя будет означать не «медочек», а «тайну». Тайну моего возвращения в прошлое и тайну моей мести.

* * *

Что-то снова упало на пол и жалобно звякнуло. Я зажала уши и простонала:

— Лили, что на этот раз?

— Заколка с орхидеями, юная госпожа. Я положу ее в шкафчик.

Со страхом я мысленно перебирала вещи в комнате, пытаясь угадать, что упадет в следующий раз. Зеркало служанки спрятали, вынесли вазы и горшки с цветами, сложили и убрали ширму, хоть и с опозданием: тонкая бумага, расписанная журавлями и бамбуковыми стеблями, уже разорвана в клочья. Юбка-цзюнь безнадежно испорчена — ее нежная ткань покрылась зацепками и мелкими дырочками, как и накидка на плечи. О том, что случилось с занавесями возле кровати, мне и вовсе не хотелось вспоминать.