Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 96 – Лиссбет Котцова

Темур шагнул рядом с сестрой.

Его синий огонь вспыхнул не бурей, не пожаром — ровным кольцом. Он окружил детей, не обжигая. Защитил.

— Мы не дефектные, — сказал он.

Голос дрожал, но не ломался.

— Вы просто боялись, что мы выживем.

Лука поднял голову.

Маленький, худой, всё ещё слабый, он смотрел на младенца Кетеван. Потом отпустил руку Мариам и сделал шаг.

— Там… — прошептал он.

Я опустилась рядом.

— Что, Лука?

Он показал на младенца.

— Там… я.

Зал замер.

Кетеван всхлипнула так, будто её ударили.

— Нет. Он мой.

Лука задрожал.

— Больно.

Метка на моей руке вспыхнула.

Я почувствовала: да.

В младенце была часть его. Не всё. Не душа целиком. Фрагмент. Осколок. Украденный, вплетённый в оболочку, которую хотели выдать за наследника.

Я поднялась.

— Это не суд надо мной, — сказала я. — Это суд над теми, кто воровал детей, ломал души и называл это порядком.

Гиорги медленно захлопал.

Один раз.

Второй.

Третий.

Звук был таким чужим в этом зале, что все обернулись.

— Блестяще, — сказал он. — Очень красиво. Мёртвые дети, плачущие женщины, пробуждённые источники. Ты умеешь устраивать зрелища, Тамара. Жаль, что раньше молчала.

Леван сделал шаг к нему.

— Не смей говорить с ней так.

Гиорги посмотрел на него почти ласково.

— А ты всё-таки мальчик. Сколько бы огня ни было в твоей крови.

Леван побледнел.

— Ты подписывал документы.

— Я защищал род.

— От младенцев?

— От слабости. От распада. От того, что такие, как она, — он указал на меня, — получат власть над источниками, не имея ни трона, ни армии, ни понимания цены правления.

Тариэл тихо сказал:

— Вот теперь заговорил настоящий голос.

Сурен вдруг пришёл в себя.

— Совет не признаёт обвинений, построенных на искажённой памяти источника. Для подтверждения требуется живой свидетель.

Я улыбнулась.

— Он есть.

Сурен замер.

Леван повернулся к двери.

Двое его людей ввели лекаря Иосеба Мгеладзе.

Старик шёл плохо. Лицо серое, руки дрожат, но он держался прямо. Наверное, впервые за много лет.

Увидев зал, он едва не упал. Увидев меня — опустил глаза.

— Княгиня…

Я не стала говорить, что прощаю.

Прощение — слишком дорогое слово, чтобы раздавать его в зале, полном украденных детей.

— Говорите правду, лекарь.

Он кивнул.

Сурен побелел.

Гиорги перестал улыбаться.

Иосеб вышел к источнику.

— Я, Иосеб Мгеладзе, бывший лекарь Совета, подтверждаю: заключение о бесплодии княгини Тамары Орбелиани было ложным. Она была беременна от князя Левана Арагвели. Ребёнок родился живым и был изъят по приказу…

Он замолчал.

В зале стояла такая тишина, что слышно было, как младенец Кетеван тихо, едва заметно дышит.

— По чьему приказу? — спросил Леван.

Иосеб поднял глаза.

Посмотрел не на Сурена.

На Гиорги.

— По приказу главы старшей ветви рода Арагвели, князя…

Он не договорил.

Что-то свистнуло в воздухе.

Тонко.

Почти нежно.

Иосеб вздрогнул.

На его губах появилась кровь.

Я не сразу поняла.

Потом увидела серебряную иглу, торчащую у него из горла.

— Нет!

Лекарь упал на камень у источника.

Зал взорвался криками.

Тариэл рывком закрыл меня собой.

Леван бросился к Иосебу, но было поздно. Кровь расползалась по белому камню, смешивалась с водой Шавцихе и огнём Арагвели.

Иосеб смотрел на меня.

Глаза широко открыты.

Губы шевелились.

Я упала рядом, схватила его за руку.