Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 66 – Лиссбет Котцова

Шавцихе застонала вокруг нас. Вода в источнике ударила под полом. Где-то далеко, на дворе, ревел дракон — может быть, это Леван, а может, сам дом.

Я держала Тариэла за руку и впервые за всё время по-настоящему испугалась не за детей.

За него.

За мужчину, который говорил, что не спасает меня.

И снова оказался между мной и смертью.

— Нет, — прошептала я, чувствуя, как метка вспыхивает на запястье. — Не смей.

Марта уже резала ткань вокруг раны. Леван отдавал приказы. Темур, весь в саже, держал Мариам и Луку у стены, закрывая их собой. Огонь гас. Шавцихе дышала дымом.

А Тариэл лежал у меня на коленях.

Слишком тихий.

Слишком бледный.

И на его губах вдруг сорвалось чужое имя:

— Нана…

Марта замерла.

Леван поднял голову.

А я поняла: следующая боль пришла раньше, чем мы успели пережить эту.

Глава 17 Я не просила тебя умирать

— Нана…

Имя сорвалось с губ Тариэла тихо.

Почти нежно.

И от этого стало больнее, чем если бы он закричал.

Я сидела на каменном полу нижнего зала, вся в копоти, с обожжёнными пальцами и чужой кровью на руках. Синий огонь Темура уже почти погас, оставив на стенах чёрные пятна, похожие на следы огромных ладоней. Мариам прижимала к себе Луку у дальней стены, Темур стоял перед ними, белый от ужаса, с дрожащими руками.

А Тариэл лежал у меня на коленях.

Слишком тяжёлый.

Слишком тихий.

Слишком живой, чтобы я могла позволить ему умереть.

— Не смей, — прошептала я, прижимая ладони к ране. — Слышишь? Не смей делать это сейчас.

Он не ответил.

Тёмные линии яда расползались под его кожей, поднимались от раны к груди, к шее. Клинок уже вытащили — Леван сделал это резко и точно, пока Марта зажимала рану пропитанной травами тканью. Но яд вошёл глубже металла. Он жил в крови, шевелился, как чёрный дым под кожей.

— Марта, — сказала я. — Что делать?

Старуха молчала.

И это было страшнее любого ответа.

— Марта!

Она подняла на меня глаза. В них не было паники. Только старая, выученная беспомощность человека, который уже однажды видел, как умирают те, кого нельзя спасти.

— Это яд мёртвого корня, девочка.

— И?

— Его делают не для боли. Для остановки драконьего сердца.

Леван резко выругался.

— У Мтиулури есть такие клинки?

— У Совета есть всё, что они запрещают другим, — глухо ответил Тариэл.

Я вздрогнула.

Он открыл глаза.

Мутные. Янтарь потемнел почти до чёрного. Но он всё ещё пытался усмехнуться, идиот невозможный.

— Не хороните… при мне.

— Тогда перестань вести себя как умирающий герой.

— Я… не герой.

— Вот именно. Герои умирают красиво, а ты мне нужен злой, язвительный и живой.

Его губы дрогнули.

Потом лицо исказилось болью.

Я почувствовала, как он сжал мою руку. Сильно. До хруста. И даже обрадовалась этой боли — значит, он ещё здесь.

Марта развязала мешочек у пояса. Достала сухие травы, чёрную соль, тонкую серебряную иглу.

— Нужен источник.

— Бери, — сказала я сразу.

Она посмотрела на меня.

— Не воду. Тебя.

Леван поднял голову.

— Нет.

Я даже не повернулась к нему.

— Вас кто-то спрашивал?

— Ты только что прошла испытание. Ты едва стоишь.

— Тогда хорошо, что для этого надо сидеть.

— Тамара.

Я наконец посмотрела на него.

— Он закрыл меня собой. Клинок предназначался мне.

Леван сжал челюсть.

В его глазах мелькнуло что-то тяжёлое. Ревность? Вина? Понимание, пришедшее слишком поздно? Сейчас мне было всё равно.