Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 106 – Лиссбет Котцова

Но в этом маленьком теле было что-то живое.

Не полноценная душа.

Не цельный ребёнок.

Но остатки.

Осколки.

И кто я такая, чтобы решить, что осколок не стоит спасения?

Тариэл подошёл ко мне ближе.

— Тамара.

— Не говори.

— Ты думаешь о том, чтобы спасти его.

— Да.

— Источник может не позволить.

— Значит, попрошу невежливо.

Он слабо усмехнулся, но глаза были тревожными.

Леван смотрел на младенца, и на лице его было такое страдание, что я поняла: он тоже слышит. Может быть, не голоса, но кровь. Свою. Тамары. Луки.

— Если в нём часть моего ребёнка… — начал он.

Я повернулась к нему.

— Не решай за меня.

Он замолчал.

Сразу.

И это стало важнее, чем вся его прежняя власть.

— Я не решаю, — сказал он тихо. — Я прошу позволить мне стоять рядом, когда решишь ты.

Кетеван засмеялась.

— Как благородно. Поздно ставшие благородными мужчины всегда так красивы.

Леван вздрогнул.

Она попала.

Но не победила.

Тариэл поднял меч.

— Хватит разговоров. Отдай младенца и отойди от источника.

— А если нет?

Один из магов Мтиулури поднял нож.

Темуров огонь вспыхнул выше.

— Только попробуй!

Маг ударил ножом по чаше с чёрной водой.

Источник взревел.

Каменные корни над нами засветились так ярко, что пещера стала белой. Кетеван шагнула к самому краю и подняла младенца над водой.

— Признай его! — крикнула она источнику. — Признай кровь нового гнезда! Признай Мтиулури!

Вода поднялась.

Не волной.

Руками.

Чёрно-золотые потоки потянулись к младенцу, к его пустым серебряным глазам, к осколкам душ внутри него.

Лука закричал.

Я бросилась вперёд.

Маги попытались преградить путь. Тариэл ударил первого, Леван — второго. Пламя и сталь вспыхнули по обе стороны от меня, но я почти не видела.

Только младенца.

Кетеван.

Воду.

И руку источника, уже касающуюся маленькой груди.

— Нет!

Метка вспыхнула.

Шавцихе ответила издалека.

Утонувший монастырь — тоже.

Детские браслеты, которые Мариам несла в ларце, раскрылись и поднялись в воздух. Имена вспыхнули вокруг нас звёздами.

Саломе.

Мате.

Нана.

Сотни имён.

Источник замер.

Я встала между ним и Кетеван.

— Ты не возьмёшь их снова.

Голос был мой.

И не мой.

За моей спиной поднялся призрак Тамары.

Не бледная тень теперь.

Светлая.

Яростная.

— Не возьмёшь, — повторила она.

Кетеван попятилась.

— Ты умерла.

Тамара посмотрела на неё.

— Не настолько, чтобы молчать.

Источник ударил в нас силой.

Я закричала.

Не от боли — от количества голосов. Все дети, все источники, все украденные осколки рванулись ко мне, как птицы в открытое окно. Я едва удержалась на ногах. Тариэл оказался рядом, но не коснулся — боялся сбить.

Леван встал с другой стороны.

Темур держал огонь.

Мариам держала мёртвых.

Лука — держал нить к сосуду, весь дрожа, но не отпуская.

— Там, — плакал он. — Там я… и не я…

Я протянула руки к младенцу.

— Кетеван. Последний раз. Отдай.

Она смотрела на меня.

На Тамару за моей спиной.

На Левана.

На источник.

На младенца, который так и не заплакал.

И вдруг я увидела, как на её лице ломается что-то последнее.

— Если отдам, — прошептала она, — у меня ничего не останется.

Вот она.

Вся правда.

Не власть. Не любовь. Не наследник.

Пустота, которой она боялась сильнее смерти.

Я сделала шаг ближе.

— Останешься ты.

Кетеван улыбнулась сквозь слёзы.

— Ты правда думаешь, этого достаточно?