Книга Иван-царевич и белый сов, страница 66 – Елизавета Соболянская

— Исцелить дырку в твоей дурной голове, которая только-только затягиваться начала, убрать последствия сильнейшего сотрясения мозга, остатки гематомы и легкого переохлаждения после лежания в луже!

— Живая и мертвая вода для всего этого сгодятся? – хмыкнул царевич.

— Спрашиваешь! Конечно! Только где ты ее раздобудешь? – озадачился Сов.

— Дай мне перо и бумагу, – вздохнул царевич и, кое-как устроив голову на седле, принялся писать записку.

Закончив, он просто подул на бумагу, помогая чернилам быстрее высохнуть, и сказал:

— Вот, пошли птицу какую-нибудь в ТАЗ, к Хранительнице источника. Она мне обещала когда-то…

Сов только головой покачал, но записку взял. Вышел из шатра и огляделся. Посыльного найти не так и просто, да еще в ТАЗ! Подошел бы ворон – они крупные, быстрые и защитить себя могут, да только у сов и воронов давняя вражда. Сов уже пару недель в шатре сидит, всех воронов разогнал! Что же делать?

Покрутил головой Белый и пошел к засохшему дереву на изгибе дороги. На макушке старой лысой сосны сидел сокол, вот с ним Сов и договорился. Не просто так, конечно – пришлось и поугрожать, и пообещать целую коровью тушу в награду.

Нехотя сокол протянул лапу, позволяя закрепить ниткой записку, и полетел. Конечно, птица Хранительницу источника знать не знала, но на то уж Белый Сов в этих землях волхвом считался – со зверями и птицами говорить умел, вот и вложил в голову сокола картинку, где и кого искать, благо Иван после удара по голове магию не растерял, создал иллюзорное изображение на секунду и упал в глубокий обморок.

Глава 33

Живая и мертвая вода прибыли только через сутки.

За это время Иван так извел Сова, что волхв готов был выть на луну! Однако ограничился тем, что сварил крепкое сонное зелье и подлил его царевичу в бульон. Когда же побитый и простуженный Иван уснул, Сов вышел из шатра, передернул плечами, подпрыгнул, прямо в воздухе обрастая перьями, и бесшумно поднялся выше. Облетел лес, часть тракта, покружил у шатра и уселся поджидать добычу. Заяц, птичка размером с вальдшнепа, еще один заяц…

Когда стало светать, Сов устало опустился на землю, принял человеческий облик и, сонно жмурясь, взялся разделывать добычу. Потом развел костер, набрал в котелок воды, поставил мясо весело булькать над огнем и, зевнув, снова прилег у порога и уснул.

Проснулся от недовольного клекота сокола, усевшегося на сосну рядом с шатром.

— О, прилетел! – обрадовался Сов. – Давай сюда!

Сокол в ответ передал картинку коровы.

— Да будет тебе мясо, будет! На вот пока… потроха заячьи, свежие! – попытался договориться волхв.

Посыльный нехотя слетел пониже, чтобы подкрепиться с дороги, а Белый ловко снял с его лап два крохотных пузырька. Один был залит белым воском, второй – черным. В спешке Сов даже не стал читать записку на очень тонком листе, прикрепленную к флаконам, – торопился к Ивану.

Царевич уже не спал.

Чувствовал он себя плохо – сначала перенапрягся, передавая птице облик Хранительницы, отчего его тошнило, потом с трудом поел и заснул, и, пока спал, отлежал себе все тело так, что даже встать самостоятельно не мог!

Счастье, что явился Сов, помог размять руки и ноги, вывел на короткую прогулку, усадил у огня и сказал:

— Сокол вернулся. Мы ему теперь коровью тушу должны.