Онлайн книга «Иван-царевич и белый сов»
|
— Экий ты, гость, высокий! Такая длинная постель у меня только тут и есть, – сказала хозяйка. – Вот, устраивайся, коли надо чего будет, покричи вниз, мальчонка дежурит. — Мне бы пыль дорожную смыть, хозяюшка, – сказал Иван, обозревая кровать, занимающую практически всю комнату. — Хочешь, к реке спустись, а хочешь – в баню сходи. Она чуть подтоплена, не замерзнешь. Ивану отчаянно хотелось поплавать в реке, но солнце почти село, соваться в незнакомый водоем без договора с водяным он не рискнул. С банником проще договориться. Спустился вниз, нашел во дворе мальчишку, попросил проводить в баню. Тут тоже все было ладно и складно. Кипяток в огромном котле, холодная вода в свежей кадушке, шайка липовая, веничек дубовый – для крепости, веничек березовый – для гибкости, да сосновый – для здоровья. Однако париться Иван не собирался – не время. Завтра долгий перегон до столицы, а после бани потянет спать без просыпу. Так что окатился царевич теплой водой, поскреб кожу мочалом и вернулся в комнату, бросив по пути пыльную рубаху и порты тому же пацаненку: — Найди, кто постирать может да к утру высушить. Тот понятливо кивнул и убежал. А Иван, зайдя в комнату, проверил “сторожки”, убедился, что никто в его временную опочивальню не заходил, распихал по углам сигнальные амулеты, упал на кровать и уснул. Глава 2 Глава 2 Проснулся Иван в то зыбкое время, когда до рассвета остается совсем чуть-чуть, но мир еще окутан плотными сумерками. Ты знаешь и веришь, что солнце взойдет, но пока, в самый темный час, все кажется застывшим и безмолвным. Разбивал эту мистическую тишину только шепот под окном. Сначала царевич вскинулся, желая шикнуть на болтунов, потом затаился. Очень уж необычно звучали голоса. Вроде и женские, но не совсем. Один говорил с плачущими интонациями, словно пел грустную песню, второй с радостными, словно собирался пуститься в пляс. — Царевич, у нас остановился царевич, – плакал грустный голос, – мла-а-адшенький, бе-е-е-едненький! — Красивый царевич, сильный царевич, – радовался веселый голос, – маг одаренный, родовую силу взявший. А денег заработает! — Глу-у-упый царевич, – снова рыдал грустный голос, – не знает, что братья его не ждут, хотят, чтобы сгинул в дальних краях! Да и царь-батюшка подкидышем считает! — Да зачем ему знать? – веселился кто-то. – Братья сами по себе, Иван – сам по себе. Царь-батюшка сыном еще гордиться будет! — А вот царица-матушка любимого сыночка не уви-и-идит! — Зато обнимет! — Но ведь не уви-и-и-идит! — Зато внуков понянчит! — Как же понянчит, если его убивцы ждут? — Пустяки, старые пряхи ворожат Ивану долгую жизнь. — Долгую, да печальную! — Ничуть не печальную, – возражал веселый голос, – не каждому столько удачи отсыпает Доля. — Так и Недоля щедро сыплет! — А Доля все-таки больше! Ивану этот спор уже надоел. Он подкрался к окошку и выглянул в него. Внизу под окном густо росли кусты шиповника, и никто не прятался в колючих ветвях. Удивился Иван, лег на спину, вгляделся в конек крыши и выругался шепотом: — Твою ж техномагическую корреляцию! Прямо возле его оконца, на карнизе лобовой2 доски сидели две птицы с женскими головами! Одна была бледной и грустной, с полураспущенными черными косами и тяжелым венцом на голове. Вторая – румяной, веселой, с узким блестящим венчиком в рыжих кудрях. |