Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 63 – Мэй Хатимоку

— Можно один раз попробовать, пожалуйста!

Кавасаки заплатила двести иен продавцу в палатке с ловлей попрыгунчиков. Получив сачок и поднос, она уверенно присела перед бассейном и, с энтузиазмом закатав рукава, воскликнула:

— Отлично, цель – сто штук!

Ханасиро с легким недоумением спросила:

— Разве столько можно поймать?

— Я в этом мастер! Еще со школы я ни разу не проигрывала по количеству пойманных шариков.

Я удержался от комментария о том, что Кавасаки, возможно, сама была не против этим заняться, а не только исполняла просьбу своих братьев.

— Да ну?.. А я ни разу не пробовала.

— Серьезно? Тогда давай вместе. Дядя, еще один сачок, пожалуйста. Главный секрет в том, чтобы сначала намочить бумагу…

Пока они обе с головой погрузились в игру, я массировал сомкнутые веки. Возможно, из-за того, что я слишком долго смотрел прямо на фейерверки, глаза устали. В глубине глазниц чувствовалась ноющая боль, и даже появилась легкая головная боль. Похоже, сегодня стоит лечь пораньше.

Я сжал переносицу и поднял глаза к небу, когда на краю поля зрения мелькнула фигура женщины. Она просто прошла мимо, но я ощутил странное волнение. Я проследил взглядом за ее удаляющейся спиной. На ней была юката, а волосы собраны сзади. Определить ее возраст было сложно.

Во мне зародилось непреодолимое желание увидеть ее лицо.

Без раздумий я сорвался с места и побежал. Я мчался изо всех сил, чтобы не упустить ее из виду. По мере того, как я сокращал дистанцию, неясное чувство внутри меня начало принимать четкие формы.

Тепло… Доверие… Дежавю… Ностальгия?

Женщина остановилась и заговорила с мужчиной лет сорока, стоявшим рядом.

Я увидел ее лицо.

— Ах…

Я протер глаза и посмотрел снова.

Эта женщина была мамой.

Моей матерью, которая испарилась пять лет назад.

Почему? Как она здесь оказалась? Нет… В этом нет ничего странного. Она ведь просто исчезла, а не умерла. Оформлением развода занимались ее родители. Вероятность случайной встречи всегда существовала. Но кто этот человек, с которым она разговаривает? Новый возлюбленный? Они оба выглядят счастливыми. Мама улыбается.

А я… Что мне делать?.. То есть какой тут может быть выбор? Нужно сделать вид, что я ничего не видел, и молча уйти. Другого варианта, пожалуй, нет. Не стоит мешать их счастью.

Но действительно ли это правильно? Неужели мне не нужно ничего спросить? Почему она тогда исчезла, ненавидит ли она меня или…

Мама повернулась в мою сторону.

Наши глаза встретились.

— …

Праздник отступил для меня на задний план.

Мир замедлился, и прочная нить осознания связала меня с матерью.

Мы застыли, уставившись друг на друга.

Спустя несколько секунд, показавшихся вечностью, лицо матери перекосило от ужаса. Щека дернулась, губы задрожали, будто она вот-вот закричит. Ее испуг был похож на ужас беспомощного зверя, запертого в одной клетке с хищником.

Это было более чем красноречиво. Отвержение.

В ее глазах я, должно быть, воплощал страх, боль. Или был тем, кого хочется забыть.

Мозг дал команду срочно уходить, и я безмолвно развернулся.

Я ведь и не надеялся услышать слова вроде «Прости, что исчезла» или «Я тебя не виню». Но внезапно меня охватило острое чувство предательства.

Почва словно ускользала из-под ног. Меня начало тошнить. Я налетал на прохожих – они ответили мне раздражением и недовольством. Хотя я ясно видел все перед собой, мой разум не желал принимать реальность.