Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 41 – Мэй Хатимоку

«Ах, понятно», – почти мгновенно сообразил я. Это странное явление легко объяснялось одним словом – «сон». Мы были в том самом памятном месте, куда наша семья последний раз приезжала вчетвером, незадолго до того, как Карэн не стало.

— Красиво, – прошептала Карэн, прижав ладони к стеклу аквариума. Вопреки словам, ее лицо выражало скуку. Возможно, она устала долго стоять и то и дело переминалась с одной ноги на другую.

Мне так хотелось продлить это время, проведенное с ней, что, погрузившись в воспоминания, я произнес те же слова, что и тогда:

— Может, пойдем уже?

Карэн покачала головой, и ее хвостик тоже качнулся.

— М-м, нет. Сейчас мама с папой хорошо ладят. Давай еще немного постоим.

Родители стояли поодаль, будто присматривая за нами, и о чем-то разговаривали. Время от времени доносился их смех, и, хотя слов разобрать у нас не получалось, мы чувствовали, что у них все хорошо.

— Ну, тогда давай я тебя хотя бы на плечи посажу?

— Да, покатай!

— Что, прямо здесь?

— Быстрее!

Она потянула меня за рукав. Пришлось покорно присесть и усадить Карэн себе на плечи. Крепко ухватив ее за ноги, я поднялся, и над головой раздался ее беззаботный смех.

Карэн положила обе руки мне на голову, собрала волосы и закрепила их у корней резинкой. Получился короткий хвостик, который стал моим штурвалом. В какую сторону Карэн дернет за него, туда я и должен был двигаться. Своего рода усовершенствованная версия игры в лошадку.

— Братик, поехали! – скомандовала она, и я тронулся с места. Если я при этом добавлял звуковое сопровождение, Карэн приходила в восторг. Если уставал, можно было сказать «топливо на нуле», и она давала мне передышку. Ну а на команду «Огонь!» приходилось пинать первый попавшийся предмет.

— Братик, тебе весело?

— Весело, – ответил я. Ее желания стали моими, ее улыбка – лучшая награда.

— Это хорошо. – Карэн отпустила «штурвал» и ласково погладила меня по голове. – Я рада, что мы сюда пришли.

Меня разбудил звонок будильника.

Открыв глаза, я увидел знакомый потолок. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щель в шторах, сверкали, отражаясь в пылинках, которые медленно кружились в воздухе.

Я сел и выключил будильник.

Какой же старый сон…

Помнится, в тот день мы потом еще ходили на представление с дельфинами. Карэн и я сидели в первом ряду и смотрели, как резвятся эти умные животные. Даже когда брызги летели на нас и мы оба промокали насквозь, наш смех не утихал. Все, что делали дельфины, вызывало у нас искренний восторг и неподдельное веселье.

И не только в тот день в океанариуме, но и все то время, пока Карэн была жива, жизнь наполнялась светом. Если бы она не умерла, это счастливое существование продолжалось бы и по сей день.

Я поднялся с кровати, вышел из комнаты и прошел по коридору. Убедившись, что отца нет на кухне, вышел в сад через заднюю дверь. Сад пребывал в запустении после ухода мамы. Обычно она следила за ним.

Присев на корточки у вентиляционного окошка, я сунул руку в щель под полом и вытащил спрятанный там предмет.

Это была жестяная прямоугольная банка из-под рисовых крекеров. Когда была жива Карэн, мы называли ее нашим «сундуком с сокровищами» и хранили там всякую всячину: четырехлистный клевер, стеклянные шарики от рамунэ^[14] и прочие детские ценности. Теперь же, помимо них, здесь лежали любимая плюшевая игрушка Карэн, ее расческа, фотографии – одним словом, все то, что осталось после нее.