Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 10 – Мэй Хатимоку

После смерти Карэн отец, который раньше был мягким и спокойным человеком, изменился до неузнаваемости, и его поведение стало непредсказуемым. Он мог, как сейчас, крушить вещи и кричать, а мог становиться жутко сентиментальным и ласковым. Сначала я старался предугадывать его настроение и внимательно наблюдал за каждым его движением, пытаясь понять, как правильно себя вести, чтобы заслужить его одобрение. Однако я отказался от этих попыток после того, как он сказал:

— Ты должен был умереть вместо нее.

Это случилось зимним вечером, когда я учился во втором классе средней школы. Отец, вернувшись в стельку пьяным, бросил эту фразу так же буднично, как замечание о погоде. По правде говоря, я и сам догадывался, что он так думает, поэтому воспринял это замечание с неожиданным спокойствием. Грусти не было вовсе. Но всякие попытки заслужить его расположение и раздражение от несправедливых упреков – вся эта внутренняя сила разом покинула меня, будто кто-то выдернул вилку из розетки. Тогда же я окончательно осознал, что он больше не видит во мне сына.

Я был ребенком, которого мама родила от другого мужчины.

Эта правда открылась, когда мне исполнилось восемь. Я мало что знал об этих обстоятельствах. Будучи ребенком, я понимал, что измена матери – запретная тема, поэтому старался ее не касаться, да и особого интереса она у меня не вызывала. Мама искренне любила меня, а тот, кого я считал отцом, хорошо ко мне относился, поэтому я посчитал это случайной ошибкой из прошлого, которая ничего не меняет и которая могла случиться с кем угодно. Карэн, думаю, относилась к этому так же. И так, соблюдая незримую дистанцию, наша семья Тоно сумела построить почти идеальную семейную жизнь. Но все это разрушилось после смерти Карэн. Теперь в нашем доме не осталось и намека на былые теплоту и уют.

Иногда я задумывался, как бы все сложилось, если бы, как сказал отец, вместо Карэн умер я?

Ответ был очевиден.

Я помыл ноги под душем, чтобы смыть остатки картошки, на которую наступил. Заодно открыл кран ванны и, когда вода набралась, включил нагреватель.

Следовало убрать следы ужина и разбитую тарелку, иначе отец стал бы снова придираться. Тяжелой поступью я вернулся в гостиную, где отец, растянувшись на татами, храпел с открытым ртом. Исчезла вся его прежняя раздраженность, и теперь он выглядел нелепо и смешно.

— Повезло, что я в него не пошел.

Но сначала нужно было поскорее все убрать, пока отец спал.

Я стал собирать осколки и остатки картошки. Еда была еще теплой – наверное, он разогревал ее в микроволновке. Что за внезапная перемена настроения заставила его бросить есть и запустить тарелкой в стену? Мне этого было не понять. Да и не хотелось.

Закончив уборку, я вернулся в ванную. Проверил температуру воды в ванне и выключил нагреватель.

Будь у нас современный бойлер, все ограничилось бы нажатием одной кнопки, но дом старый, и все приходится делать вручную.

Взглянул на часы – стрелки приближались к полуночи. В это время я обычно уже сплю, но сегодня, видимо, из-за того, что слишком долго спал днем, сон совсем не шел. Поэтому я решил не возвращаться в свою комнату, а пойти прогуляться.

У входа я переобулся в кроссовки и незаметно вышел из дома.

Я двигался по железнодорожным путям уже минут тридцать после того, как вышел из дома.