Книга Не люби меня, страница 139 – Мара Вульф

Я почувствовала, как краснеют мои щеки.

— Вообще-то камень предназначался для Агрия.

— Объясни это Кейдену. Он очень, очень зол на тебя.

— Ну пусть тогда Робин его утешает. Она бы даже руки не стала марать о какой-то там камень.

— И тебе тоже не стоило этого делать.

— Запомню на будущее.

— Другого раза не будет, – тихо произнесла Афина. – Ты же понимаешь, да? Ты больше не подвергнешь себя опасности. Мы не позволим.

Я сглотнула. Момент прощания неумолимо приближался. Что мне делать потом с этим знанием? Я в самом деле смогу и дальше жить обычной жизнью? Ходить в школу, сдать экзамены и поступить в университет? Мне действительно стоило хорошенько подумать о выборе профильного предмета. Возможно, разумнее было бы оставить детскую мечту позади и жить дальше, вместо того чтобы тратить следующие годы на Грецию, о которой я теперь знала больше, чем мне того хотелось.

— Не забудь о своем обещании записать историю Агрия и всего, что недавно произошло.

— Но что мне вообще об этом известно? Как я узнаю, кто выиграл в битве? – Надеюсь, только я услышала прозвучавшее в моем голосе отчаяние.

— Боюсь, если Агрий победит, ты заметишь. Он исполнит приказ Геи, и люди исчезнут с лица земли.

— А если нет? – прошептала я, шокированная тем, с каким равнодушием слова сорвались с ее губ.

— Мы оставим вас в покое, – ответила богиня и успокаивающе погладила меня по руке.

Я сморгнула слезы злости, подступившие к глазам. А она великодушно притворилась, что не заметила их.

— Полагаю, моя история никого не заинтересует. В ней до сих пор не случилось ни настоящей битвы, ни соблазненных лебедями девственниц.

Робин и Кейден не замечали вокруг никого, кроме друг друга. Меня тошнило от одного их вида. К счастью, Кэмерон к тому времени уже уехал. Правда, он поругался с папой по этому поводу, но отец, как и всегда, одержал верх. С тех пор как Робин решила, что Кейден спас ее, она от него не отлипала, а ему это, похоже, нравилось. Еще несколько недель назад я с уверенностью могла сказать, что Кэмерон был для нее самым дорогим человеком на свете. Но каждый, кто видел ее с Кейденом, сразу понимал, к чему все идет. Леа пробовала с ней поговорить, однако Робин заявила, что никого это не касается, и, вероятно, была права. Она даже обвинила Леа в том, что я специально подослала ее, потому что ревную, и тут она тоже, к сожалению, была права.

Наши отношения с каждым днем становились холоднее. Кейден игнорировал меня, что особо меня не удивляло, учитывая тот случай с камнем. Чтобы отвлечься, я с головой ушла в изучение греческого языка. Аполлон составлял мне компанию на занятиях по фехтованию: как выяснилось, дрался он тоже прекрасно, несмотря на то что являлся богом изящных искусств. Мир был и есть несправедлив.

— Думаешь, я совсем ничему не научился в Трое? – усмехнулся он, когда я завела разговор. – Зевс настаивает, чтобы мы умели сражаться и защищать себя.

Мы сидели на скамье во время перерыва. Аполлон не давал мне спуску. Как будто решил заново обучить меня искусству фехтования.

— Он заботливый отец? – Я ничего не могла поделать с завистью в голосе.

— Да. Они с Герой всегда прекрасно к нам относились, независимо от того, кто их общий ребенок, а кто – от его любовниц. Моя мать, Лето, была одной из них. И хотя Гера злилась на Лето, но она никогда не вымещала свою злобу на мне, а Афина практически стала ей родной дочерью. Не могу себе представить, чтобы с Агрием вышло иначе. Зевс бы не убил его. Он бы его вырастил, и вся история канула бы в небытие.