Книга На краю тумана 2, страница 40 – Мэри Ли

Эрик останавливается между нами и переводит цепкий взгляд от одного к другому, но мы продолжаем гипнотизировать друг друга. Сейчас мы как будто разговариваем молча, Дилан говорит многое, а я еще больше. Вот только безмолвие и говорящие взгляды не равны реальному диалогу.

Снова отворачиваюсь первой. Я больше не могу смотреть на него. Эрик помогает открыть дверь, и я вхожу в вагон. Снова сбегаю.

Я немного успокоилась и по просьбе Мишель не наделала глупостей.

Рита просит пройти меня в соседний вагон, сообщает, что там уже разместились Мишель и Лея. Они выделили нам целый вагон. Это знак доброй воли или им нужно обсудить нечто такое, что не должно быть нами услышано?

Без споров и пререканий ухожу в другой вагон через внутреннюю дверь, и на меня тут же налетает Мишель.

— Это он? – требовательно спрашивает она.

— Да. Я же говорила тебе, что Дилан жив.

Я была права. Все эти годы я не ошибалась на его счет. Кажется, что сказав об этом вслух, существование Дилана становится реальным.

Мишель упирает руки в бедра и задает вопрос, на который у меня есть ответ:

— Почему ты сделала вид, что не знаешь его?

— Растерялась, – признаюсь я и сажусь на пол рядом со спальным мешком. – А это здесь откуда?

— Док принес, – быстро отвечает Мишель, усаживается рядом и продолжает допрос: – Что Дилан тебе сказал?

Мишель знает меня больше, чем Лея, которая уже спит в другом спальнике. Шерстяной свернулся в клубок и залез ей на бок. Когда этот уродец еще был милым котенком, то так же забирался на нас с Диланом. Это было в день спасения Шерстяного. В другой жизни.

— Сказал, что не бросал меня, – произношу я и перед внутренним взором тут же возникает изменившееся лицо Дилана.

— А ты…

— А я ему не верю, – резко отвечаю я на еще не заданный вопрос. – Мишель, я не хочу сейчас о нем говорить.

Она поджимает губы и явно борется с вопросами или натациями, которые вот-вот должны соскользнуть с языка.

— Прошу тебя, – шепчу я и чувствую, что еще немного, и я могу заплакать от внутренней боли, которая всколыхнулась в самый неподходящий момент.

Подруга видит, что я на грани, и поэтому не давит. Как же я люблю Мишель за ее чувство такта. К счастью, она его не утратила, даже когда весь мир сошел с ума и позабыл о самых простых нормах морали.

— Я на твоей стороне, – сообщает Мишель. – Что бы ты ни решила, я с тобой.

— Спасибо, – шепчу я и ложусь головой ей на колени.

Мишель плавно гладит меня по волосам и начинает тихо напевать колыбельную. Это вызывает улыбку. В момент прихода тумана я думала о том, что мне нужен рядом взрослый человек, и кто-то свыше послал мне Мишель. Если бы я знала, кого благодарить за нее, то делала бы это каждый день.

— Ты не говорила, что у тебя были дети, – тихо говорю я, стараясь отложить мысли о Дилане и успокоиться настолько, насколько это возможно.

— Не было никогда, а вот у сестры была дочь. Я любила с ней нянчиться, когда приезжала в отпуск.

Мишель не вдается в подробности и несколько минут мы сидим в тишине. В соседнем вагоне ведутся тихие разговоры, кто-то куда-то ходит, это видно через стекло, разделяющее нас от новых знакомых. Решаю рассказать Мишель о предложении Дока:

— Док предлагал остаться с ними.

— И что ты ответила?

— Сказала, что мне нужно переговорить с тобой и Леей.