Книга История одной ненависти, страница 82 – Дара Бояринова

В столовой повисла тягучая тишина, все посмотрели на меня. Сквозь накатывающие темные волны я расслышала, почувствовала его голос и посмотрела в глаза Итану.

И тут я разозлилась! «К черту! Пошел к черту! Я не буду тебя бояться, урод! Я не собираюсь из– за твоей шизофрении превращаться в шкурку от колбасы и скукоживаться от страха!»

Внутри поднимался протест, противостоящий холоду, вызванному чужой ненормальной ненавистью, и больному уму звонящего.

— Что ж ты, придурок, все Альберта достаешь? – спокойно, контролируя каждое слово, спросила я, смотря только на Итана, чувствуя его силу и уверенность, передающиеся мне. – У тебя ведь ко мне претензии, так давай приходи, выскажи, чем же это я тебя так допекла?! Или боишься?!

Человек все так же молчал. Его дыхание участилось и стало громче.

«Проняло!» – почему– то радостно подумала я.

Итан жестом показал: «Тяни время». «Зачем?» – не поняла я. «Так надо!»

На секунду подумала: «А не схожу ли я с ума? Вон уже и с Итаном мысленно разговариваю!» Посмотрела вокруг. Ролан набирал какой– то номер на переговорнике, у Ларки расширились глаза от страха, у Лизи было злое, сосредоточенное лицо, Дин сощурил глаза, Томас откинулся на спинку стула и, внимательно за мной следя, излучал поддержку и понимание.

Итан встал и подошел ко мне. Обняв за плечи, наклонил голову к трубке, чтобы слышать разговор. Я скинула с себя секундную слабость и тем же спокойным, ровным голосом продолжила говорить:

— Должна тебя разочаровать, в тюрьму меня не посадят, как бы ты ни старался. У меня алиби, что в первый раз, что сегодня. Железное алиби! Так что зря стараешься!

В трубке молчали.

— Альберта, конечно, жалко, ни за что человек страдает, но меня это особенно не волнует, не повезло тебе! Если не умрешь от разрыва сердца от разочарования, можешь прийти с повинной. Может, тебе срок скостят! И больше не звони! Мне твои вздохи слушать неинтересно!

Я говорила все подряд, не понимая смысла того, что говорю, следя только за тем, чтобы произносить слова спокойно и уверенно.

И тут он не выдержал!

— Скоро тебе, сука, станет очень интересно! Посмотрим, как ты тогда запоешь! – прошипел он и бросил трубку.

Услышав короткие гудки отбоя, вдруг почувствовала, что страх, который так хорошо контролировала, не пуская в мозг, вернулся, в одно мгновение превращая из уравновешенной, уверенной женщины, которая только что разговаривала с неизвестным хладнокровным, пренебрежительным тоном, в ту самую шкурку от колбасы.

Итан осторожно, не торопясь забрал трубку из моих рук и, притянув меня к себе, уткнул мою голову в свое плечо.

— Ролан, успели? – спросил он.

— Да!

— Лизи! – распорядился он. – Достань коньяк, налей!

Он обнял меня двумя руками, не давая пошевелиться. Мы так и стояли, пережидая мою запоздалую реакцию на звонок.

— Что, Ролан? – поверх моей головы спросил Итан.

— Общественный телефон на перекрёстке у старой ратуши, – ответил Ролан.

Лиз торопливо разливала коньяк, Томас ей помогал, подставляя рюмки, одну, полную до краев, он протянул Итану, для меня.

— Тиночка, выпей! – сказал Итан, с сожалением отпуская меня от себя.

Выпила. Залпом! Все внимательно на меня смотрели, ожидая какой угодно реакции на происшествие. Все– таки я не была оперативным работником, человеком, хоть как– то подготовленным к подобным ситуациям. Хотя никто из них не мог бы ответить, как бы он реагировал и вел себя, если бы это касалось его лично и происходило с ним.