Книга История одной ненависти, страница 68 – Дара Бояринова

Со временем у меня появились любимые маршруты, места, улицы, которые, как мне казалось, успокаивали больше других.

Как– то зимой я гуляла по одной из набережных и заметила женщину, одиноко сидящую на скамейке. Я удивилась – было очень морозно, поэтому гуляющих людей почти не встречалось, и уж тем более никто не сидел на скамейках. Подошла к женщине и спросила:

— Вам плохо? Может, помощь нужна?

— Нет, деточка, но за заботу спасибо!– ответила, улыбнувшись, женщина.

На вид ей было около семидесяти, очень приятная, улыбчивая, с веселыми, задорными глазами пожилая женщина, которую ни бабушкой, ни старушкой никак нельзя назвать. Она была хорошо одета – шубка, муфточка; уложенные в прическе под кокетливой шляпкой волосы, румянец на щеках, обаятельная улыбка.

К тому времени я уже привыкла к моде этого мира, которая мне очень нравилась, иногда улицы города превращались для меня в кадры старого советского кино о Шерлоке Холмсе.

— Я гуляю каждый день, – пояснила женщина. – Быстрым шагом, в любую погоду, а эта скамейка – некий финиш моего маршрута, я отдыхаю здесь десять минут и уже спокойным шагом возвращаюсь домой.

— Я бы так не смогла! – проникаясь уважением, ответила я. – Каждый день, невзирая на погоду и настроение!

— Сможете, когда не захотите сдаваться возрасту и тому самому настроению. Мои десять минут прошли, – поднимаясь со скамейки, сказала она. – Может, прогуляетесь до моего дома и выпьете со мной чаю?

— Это, наверное, неудобно, – смутилась я. – И потом, небезопасно вот так приглашать в дом незнакомого человека.

— Я людей вижу сразу, меня очень нелегко обмануть. А вам, как я поняла, надо с кем– то поговорить!

И я согласилась. Мисс Харонтис, как звали мою новую знакомую, жила недалеко от места нашего знакомства, в старом доме, в огромной светлой квартире с высоченными потолками. Когда мы вошли, я вздохнула от восхищения и забыла дышать, так необыкновенно созвучна мне была атмосфера этой квартиры.

Мебели немного, но старая, еще прошлого века, добротная, из цельного дерева. Никаких слоников, вязаных салфеточек и, главное, герани, которую я терпеть не могла. Много книг в стеллажах до потолка, фотографий в рамках, стоящих на комоде и трюмо, огромный фикус в эркере, легкие занавески на высоких окнах, дубовый круглый стол, укрытый скатертью до пола, светлые акварели на стенах, какие– то необыкновенные статуэтки, шкатулочки, милые безделушки, еле уловимый запах роз, корицы, ванили.

Я ходила по большой гостиной и дотрагивалась до вещей кончиками пальцев, преодолевая чувство неловкости, так неудержимо мне хотелось все это потрогать. В атмосфере и обстановке дома не было никакой вычурности, продуманности интерьера, гармоничный, непринужденный беспорядок, где каждая вещь дополняла другую, находясь на своем месте. Самый настоящий шебби– шик[21] .

— Я вижу, вам понравился мой дом? – услышала я голос за спиной.

В это время я рассматривала акварель с авторской подписью, повернулась и, не сдержав восторга, ответила:

— Невероятно! Это очень созвучно моему внутреннему миру! Как бы это объяснить?

— Я вас прекрасно поняла. Это квартира моих родителей. Здесь почти все сохранилось, как было при маме. Кое– что добавила я, но в целом дух сохранен. Давайте, деточка, чай пить.