Книга Измена. Мелодия развода, страница 6 – Галина Колоскова

На его лице сначала – шок. Затем – стремительная смена эмоций: растерянность, досада, и, наконец, холодная, леденящая ярость. Катя смотрит на меня с наглой, торжествующей усмешкой. Она даже не пытается встать с его колен.

— Ариана? – его голос хриплый. – Что ты здесь делаешь?

Я не могу вымолвить ни слова. Стою на пороге, дрожа всем телом, сжимая в побелевших пальцах ручку сумки. Внутри меня воет сирена. Громче любого оркестра. Громче грома.

— Я… ты… забыл планшет, – наконец выдавливаю из себя голосом похожим на скрип ржавой двери.

— И что? Ты решила устроить проверку? – он медленно, с преувеличенным спокойствием, поднимается, стряхивая с себя Катю. Та нехотя встаёт, поправляет платье. Её взгляд на мне – смесь презрения и любопытства.

— Ты сказал, что улетаешь в Питер, – шепчу я, и в моём голосе слышны слёзы. Ненавижу себя за эту слабость. – Командировка… с Катей.

— Планы изменились, – отрезает он, его глаза становятся совсем холодными. – И вообще, Ариана, не делай из себя наивную дурочку. Ты всё прекрасно поняла.

Я перевожу взгляд на Катю. Она смотрит на Константина с обожанием, потом на меня – с жалостью. С жалостью?! Девчонка, которая могла бы быть моей дочерью, жалеет меня!

— Почему? – единственное слово, что получается извлечь из истерзанной души.

Константин тяжело вздыхает, подходит к столу, берёт сигарету. Он давно бросил курить. Для меня. Очевидно, для неё он снова начал.

— Почему? – он выпускает струйку дыма. С пренебрежением смотрит на меня сквозь сизый дым. – Я уже говорил тебе, но видимо, ты не желаешь слышать. Я устал, Ариана. Устал от твоих сонат и этой вечной возвышенности. От разговоров о высоком искусстве, когда я прихожу домой с реальными проблемами. Мне с Катей просто. Она не грузит меня душевными терзаниями из-за минорной тональности. С ней легко и просто.

Каждый его удар – точный и прицельный. Он бьёт не в болевые точки. Он бьёт в мою сущность.

— А я? А наша семья? Лиза? – почти кричу я, и слёзы, наконец, катятся по моим щекам, горячие и горькие.

— Лиза? – он усмехается, и это самая ужасная усмешка в моей жизни. – А ты спроси у дочери, что она думает о твоём «возвышенном» мире. Она считает так же. Говорит, что ты живёшь в оторванном от реальной жизни, мире для ненормальных. Рада, что я запретил отдавать её в музыкальную школу. Она тоже устала от твоей музыки, Ариана. Мы все устали от тебя!

Мир гаснет. Звуки пропадают. Я вижу только его лицо – жёсткое, чуждое. И её самодовольную улыбку где-то на периферии. Предательство мужа – рвущая душу адская боль. Но услышать, что твой ребёнок, твоя кровь, считает тебя безумной чудачкой… Это смерть. Это конец всего!

Голова немеет. Плохо соображаю, что происходит. Я делаю шаг назад, спотыкаюсь о порог. Сумка с планшетом выпадает из рук с глухим стуком.

— Я… я тебя ненавижу, – шепчу, глядя ему в лицо. Но в моих глазах уже не ненависть. Там пустота.

— Знаю, – равнодушно бросает он. – Это твоё право. Я ухожу от тебя. Не жди меня вечером. Мы с Катей уже живём в нашей квартире в центре.

Дикое желание исчезнуть, удрать из-под обстрела насмешливых взглядов. Я разворачиваюсь и бегу. Бегу по бесконечному коридору, не видя ничего перед собой. Влетаю в лифт, нажимаю на первую попавшуюся кнопку. Двери закрываются, и я падаю на пол железной кабинки, рыдая в голос, как раненый зверь. Всё рухнуло. Всё! Семья, доверие, любовь, вера в себя как в мать. В один момент превратилось в прах!