Книга Миллион за мечту, страница 10 – Галина Колоскова

— Хочешь выпить? – его голос звучит ровно, без эмоций. Деловой тон.

Я качаю головой. Горло сжато.Не могу выдавить ни звука.

— Как знаешь.

Он подходит к барной стойке, наливает себе виски. Звук льющегося напитка кажется оглушительно громким в пронзительной тишине. Я стою посреди гостиной, не зная, куда деть руки, куда приткнуться. Я – товар, доставленный по назначению. Осталось только распаковать.

— Можешь не волноваться, – говорит он, делая глоток. – Всё будет так, как ты захочешь.

Я хочу рассмеяться ему в лицо. Как я захочу? Разве у меня есть право чего-то хотеть? Я продала это право за чемодан денег, который, наверное, уже лежит у Ильи.

— Я… я готова, – бормочу мёртвым хриплым шёпотом. Вещи вообще не должны говорить. – Давайте просто… сделаем это.

Я не смотрю на него. Гляжу на огромную картину на стене – абстракцию в черных и серых тонах. Она идеально отражает то, что творится у меня внутри. Душа плачет от тройного предательства. Предательство мужем меня, Предательство мною самой себя. Предательство любви. Его нельзя оправдать ничем. Жаль, что Илья пока этого не понимает.

Арсений ставит бокал. Его шаги неслышны на толстом ковре. Но я ощущаю каждой клеточкой тела вибрацию воздуха. Он приближается. Я замираю, как кролик перед удавом. Тело напрягается, в ожидании прикосновения властных рук, ждёт насилия, ждёт падения.

Но он не спеша проходит мимо.

— Спальня там, – Волков указывает на арку в глубине зала. – Иди, разденься. Я приду.

Его бесстрастность обжигает сильнее, чем пошлые ласки. Я – бизнес-процесс. Пункт в расписании. Механически переставляя ноги, не думая, иду в указанном направлении.

Спальня такая же огромная и безличная. Большая кровать с идеально заправленным синим бельём глубокого цвета. Натуральный шёлк. Ни единой складки. Как будто здесь никто никогда не спал. Не жил. Не любил.

Пульс метрономом стучит в висках, отсчитывая секунды до моего падения. Пальцы дрожат, расстёгивая замок на платье. Оно падает на пол бесформенной чёрной тряпкой. Потом бюстгальтер. Трусики. Я стою голая посреди чужой, враждебной роскоши. Мне холодно. Ужасно холодно. Я покрываюсь мурашками. Спасительной плёнки стыда больше нет. Ощущаю себя человеком с ободранной кожей. Обнажённой до самой души. Выставленной на всеобщее обозрение и никому не нужной.

Я не ложусь на сторону, что ближе к окну. Инстинктивно выбираю дальнюю, у стены. Забираюсь под одеяло. Оно холодное, шелковистое. Я ложусь на спину и упираюсь взглядом в потолок. Сердце колотится в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. Я безмолвно кричу, обращаясь мыслями к мужу:

«Илья!..

Что ты сейчас делаешь?

Считаешь деньги?

Пьёшь?

Уже ненавидишь меня?

Или так же, как и я, лежишь и глядишь в потолок, чувствуя, как рушится наш мир?»

Я вспоминаю как выглядело его лицо, когда он меня умолял. Глаза, полные слёз. Его слова: «Это всего лишь тело. Наша любовь в душе». Ложь! Вся эта ночь – одна большая, уродливая ложь! Наши тела – часть нашей любви. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый вздох – часть нашей любви… То, что сейчас происходит – надругательство. Над ним. Надо мной. Над всем, что у нас было.

Дверь открывается. Арсений входит. Снимает пиджак. Стягивает через голову галстук. Он подходит к кровати. В белой рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, и смотрит на меня. Властный взгляд скользит по моему лицу, по контуру плеча под одеялом. Хищник нетороплив.