Книга Нино и её призраки, страница 37 – Анна Теплицкая

Но следовало признать, Алексей Александрович был рожден для этой работы. «Просто он трудоголик», — говорила я себе и чокалась со своим отражением. Еще немного и он получит повышение, засядет в Питере. И что дальше? С карьерой ведь как: чем выше забрался, тем больше ответственности. То есть у него никогда не будет на меня времени. «Ты знала, за кого выходишь замуж», — вспоминала я слова мамы и думала, что нужно позвонить ей. А как же Ник? Почему он не бросит свою жену, наконец? Нам было бы так хорошо вместе. Не то чтобы я согласилась выйти за него замуж, конечно… Но, если бы он подарил мне очень дорогое кольцо, а не просто так болтал, расслабившись после оргазма. Может быть, я бы рассмотрела этот вариант. Я представила себя выходящей замуж во второй раз. Может, мое новое замужество будет более удачным? Я рожу ему ребенка, наверное, девочку. Тут я представила, как бегаю ночью по улице Рубинштейна с кулечком на руках, обернутым в простыню с цветочками, заглядываю в каждый бар, ищу Ника, в то время как он трахает за углом случайных девок. Кажется, я решила вечную дилемму, кто лучше: муж или любовник. Они оба говно, только по-разному.

Наконец я уснула. Мне снился страх. Страх, что я потеряла что-то важное и не могу найти, а еще не могу вспомнить, что именно потеряла. Опять он заползал на меня щупальцами, и я вскочила, все еще во сне, потная, пытаясь стряхнуть его с себя. Постаралась проснуться, чтобы уцепиться за обрывающуюся ниточку сознания, нашарила выключатель. Часы показывали четыре утра, Алексея Александровича все еще не было. Злость подступила к горлу, я набрала номер и прошипела:

— Ты совсем охренел? Где ты?

— Прости, милая, я паркуюсь! Буду через секунду.

Я накрылась одеялом и перевернулась на другой бок. Слышала, как он вошел, слышала его тихие шаги по коридору: вот он заглянул в комнату Матвея, послышался щелчок — этот идиот выключил ночник, потом зашел к Датошке. Наконец он вошел в спальню и присел рядом со мной на корточки. На одеяло опустилось что-то тяжелое и шелестящее — цветы притащил.

— Нино, я думал, ты спишь, не хотел будить звонками. Прости. Там Халдун, Вася, секретная операция…

Я почувствовала, как подступают слезы и закипает гнев. Хотела кричать на него, спорить и вытягивать более ощутимые извинения, но вспомнила, что через три с половиной часа вставать на работу. Я откинула одеяло, швырнула цветы на пол и, едва взглянув на его виноватое лицо, сказала:

— Ложись спать.

Он выглядел потрясенным. А я вздохнула и уснула через секунду.

Среда началась с того, что кадровичок заставил меня изучать секреты документооборота. Картонные папки в шкафчике оказались кладбищем приказов, и теперь именно я должна была эксгумировать их, перепечатать и придумать разные порядковые номера, чтобы систематизировать «тот беспорядок, которые навели неумехи, что работали тут до вас».

— Сложно что-то исправлять, Нино. Особенно если раньше был порядок. А потом кто-то пришел, с улицы, с новыми порядками, и под себя новый порядок придумал. Нехорошо же?

«Отчего? Просто охуенно».

— Да, нехорошо.

— Потом такой человек, как правило, увольняется, а его новые порядки остаются. И кто должен в них разбираться, как вы думаете?

— Думаю, мы.

— Вот именно. Поэтому, если сейчас неправильно поставить номер, это будет означать, что спутана папка. Если спутана папка, значит, спутан отдел, понимаете?