Книга Нино и её призраки, страница 150 – Анна Теплицкая

До меня дошло, что только что произошла великая измена: он предал меня ради них. Ник выкинул и растоптал то, что мне дорого. Меня потрясло, что человек, с которым я хотела жить, не заинтересован во мне и в моем мире абсолютно — меньше минуты ему понадобилось, чтобы стереть нашу близость и расставить нас по разные стороны, и ради чего — двух пластмассовых дур, которые даже не знают, где находится Грузия? Нет, он сделал это, потому что спонтанно так захотел. Не ради телок, а еще хуже — за просто так.

— У меня нет слов, — оформила я все свои мысли в единую сентенцию.

— Не принимай близко к сердцу, — обаятельно улыбнулся он, поняв, что перегнул палку. — Это просто моя жесткая реакция на двойные стандарты.

— Ты сам сплошь двойные стандарты. Ешь грузинскую еду, пьешь наше вино, да еще и трахаешься с грузинской женщиной.

Эти слова вызвали его недоброжелательный смех:

— Одно другому не мешает. Что тебя так бесит, не понимаю.

— Меня бесишь ты.

Это открытие меня потрясло. Я вспомнила тот случай с девкой на нашей кухне, вспомнила, что не смогла предъявить ему за Эстер, опасаясь показаться недостаточно продвинутой, вспомнила, как он смотрел на Ию… Да он бы все отдал, чтобы только сунуть ей между ног хотя бы пару раз, и, если бы только она ему это позволила, одним лишь взглядом, он бы ни на секунду не задумался обо мне. Будь уверена, Нино. Ни на одно долбаное мгновение. И тут до меня дошло: я не только не круче всех этих одноразовых телок, за которыми он носится по городу как болонка в поисках сук, что текут, а стою гораздо ниже их всех. Потому что он клеит их при мне, а меня при них — нет. И никогда ничего не изменится. Мною овладело разочарование. Я увидела больше, чем его недостатки, — я увидела его неуважение.

Я попрощалась с женатой парой и, проигнорировав телочек, вышла из ресторана на Добролюбова, достала пачку сигарет и затянулась. Несмотря на поздний час, проспект был оживлен.

Ник вышел за мной:

— Ты куда?

Я сыграла на резком контрасте моему обычному вранью:

— К мужу. Я тут обнаружила парадокс: я хотела стать твоей женщиной, чтобы ты без меня не мог.

А ты просто не можешь без всех остальных.

Наши отношения открылись мне вдруг с совершенно другой стороны — стороны примитивной бездуховности. Оказалось, что я была слепа, как прабабка Гогуца. Я думала, у нас глубокие запутанные взаимоотношения, думала, что мы две неординарные личности, непонятые и осуждаемые другими, думала, что мы притягиваемся, потому что не можем существовать раздельно, и вместе не можем тоже, а все оказалось гораздо банальнее — между нами просто не было любви, мы были друг другу не нужны и в глубине души всегда сами это знали.

Правда состояла в том, что Ник меня никогда не любил. Он много притворялся и мало чувствовал. Как ни странно, от этой простой мысли не стало больно, наоборот, я выдохнула, поняла, что мне больше не обязательно понимать этого странного человека. Он тут же обнажился передо мной по-настоящему, предстал не многогранным, а наоборот, поверхностным и скучным в своей первобытной жажде трахнуть как можно большее количество женщин.

Он умел любить только на грани срыва, тогда как спокойное глубокое чувство было ему неведомо. Наверное, сам он считал себя искушенным по этой части, но на самом деле был просто лишен возможности получать радость и удовольствие от настоящей любви, от обычного секса, последнее время ему этого было мало, его тянули к себе только сексуальные девиации и разврат. Мне такое нравилось тоже, но я только сейчас поняла, что имел в виду Николай Васильевич, когда говорил, что обыденность и повседневность бытия кроют в себе настоящее счастье.