Книга Нино и её призраки, страница 126 – Анна Теплицкая

Это представление, разыгранное Ником для себя самого, в моем воображении превратилось в сагу о мужском терпении, возведенном в абсолют. Сколько же в нем выдержки — он внимательно смотрел, как я целенаправленно порчу его дорогущую тачку, и умудрялся даже улыбаться. Обалдеть можно. Я представила, каким криком бы зашлась, если бы кто-то всего лишь сумочкой задел мою машину. От этого сравнения поступок Ника стал тянуть на подвиг времен ВОВ.

Мы с Николаем Васильевичем последовательно прошлись по ключевым воспоминаниям о романе с Ником. Мальчик позвонил через десять минут после того, как бросил меня во дворе-колодце. В тот же вечер мы сидим в баре до закрытия, потом, запьяневшие, бродим по узким улочкам центрального района, он не отлипает от меня, говорит, говорит, и мой смех разлетается по всей улице. Он смущен и очень волнуется. Он рассказывает, что родители живут в Москве. Признается, что женат.

— Такой молодой, а уже в тюрьме, — подколола я.

Он не засмеялся. Влюбился. Мне это было очевидно. Мы минуем еще несколько домов и останавливаемся у бежевой стены особняка на Староневском, я указываю на него пальчиком: хочу жить здесь с тобой. Я старше, смущала и поддразнила его, а он с удовольствием подыгрывал, выражал нетерпеливую надежду. Несмотря на это, наши чувственные отношения не заходили далеко. Я не спала с ним — позволяла ему только ужинать вместе и гулять по городу.

— Почему, Нино? — удивился Николай Васильевич.

— Не знаю. Впервые секс для меня ушел на задний план.

Николай Васильевич в задумчивости постучал карандашом о блокнот.

— Когда вы говорите о нем, вы вся светитесь.

— Да неужели.

— Будем проживать ваш роман заново. Только вы уж постарайтесь не уходить в чистую эмоцию, ладно? Думайте. Рефлексируйте. Попробуйте понять, чем этот мужчина вас привлек.

Ослепительный блеск прошлого полностью затмил тусклое однообразие теперешних дней. Каждый вечер после сеансов, в которых мы последовательно проживали все встречи с моим любовником, у меня начинала страшно болеть голова, и я рано ложилась спать.

К сожалению, после них желание притереться к Нику стало терзать меня еще сильнее, чем прежде. Наш роман начался так претенциозно, так многообещающе. От воспоминаний горели ладони. Я вспоминала запах его кожи, чистый и резкий, его голос — тот, каким он был в момент нашей встречи. Не то чтобы голос изменился за эти годы, нет, наверное, дело в том, что Ник стал разговаривать со мной в другой манере, более уверенной и нахальной. А в день нашей второй встречи он постоянно заливался краской, но даже в его неловкости мне чудилось очарование.

— Питер мне не подходит, — жаловалась я ему четыре года назад. — Он очень мрачный, а люди… такое чувство, что они ничего не ищут, ни любви, ни денег. Жить здесь невозможно.

— Мы здесь ищем эмоции. Я обожаю Питер. Он для меня бесстыдно эротичен, — сказал Ник.

— Где ты нашел в этом неживом городе эротику?

— А ты выходила на улицы ночью? Слышала, как тепло дышит Нева?

— Сумасшедший. Она холодная, как прорубь. Другое дело Мтквари. Что тебе слышится в этом звуке?

— Экзотика, — улыбнулся он. — Интересно, но не более того. Я петербуржец до глубины души.

— Иногда же хочется чего-то эдакого.

— Да, только недолго.

И вот здесь я поняла, что наш роман не затянется. Наверняка его жена русская, петербурженка, а я для них всегда буду чужая. Как жаль, что эту свою мудрую мысль я тогда не ухватила и не запомнила.